На нее часто ставят кароссери с откидывающимися набок сиденьями вместо дверки. Должно нравиться альфонсам.
У нее неприличный наклон руля и были бы кольца в ушах, если бы она была человеком. У твоей «испаны суизы» радиатор не на месте, она ходит в прицепных манжетах. Она никогда не будет любить тебя. Все это для меня интересней судеб русской эмиграции. Впрочем, у «испаны суизы» есть свой рекорд на большую дистанцию по гористой местности.
О принципе относительности, и немце с кольцами в ушах.
Тут же приводится сказка о мышонке, превращенном в девушку.
Разве может быть экзотичным человек, который носит кольца в ушах?
Правда, только на маскарадах.
И брюки щегольские, но слишком широкие для человека, который себя уважает. А на улице — бобровую шапку.
А ты тянешься к нему снизу вверх!
Что делать, Аля, от тебя узнаю я принцип относительности.
Впрочем, вот сказка.
Отшельник превратил мышь, которую он полюбил, — странная любовь, но чего не сделаешь от одиночества и Берлине, — в девушку.
Девушка отшельника не любила. Он ревновал ее.
Она ему говорила: «Так вот какая твоя любовь».
Девушка еще говорила: «Я хочу свободы прежде всего. И лучше уходи».
Отшельник позвонил ей по телефону и сказал; «Сегодня хороший день!»
Девушка сказала: «Я еще не оделась».
Отшельник сказал: «Я подожду. Поедем, я буду сопровождать тебя по магазинам».
Покупала девушка.
Потом вывез ее отшельник за город, в Ванзее.
Солнце еще было в небе.
Хотя магазинов много.
Он сказал: «Хочешь быть женой солнца?»
В то время на солнце набежало облако.
Девушка сказала: «Облако могущественней».
Отшельник был сговорчив, особенно с девушкой.
Он сказал: «Хочешь, облако будет твоим мужем?»
В этот момент ветер отогнал облако.
Девушка сказала: «Ветер могущественней».
Отшельник начал сердиться.
Телефон испортил его нервы.
Он закричал: «Я сосватаю тебе ветер!»
Девушка обиженно отвечала: «Мне не нужен ветер, мне тепло и не дует. Я закрыта от ветра этой горой. Гора могущественней».
Отшельник понял, что женщины в магазинах всегда долго выбирают и девушка думает, что она в магазине. Он ответил терпеливо, как приказчик: «Изволь гору!»
Лицо девушки в это время просияло. Она стала совсем веселая.
Отшельнику показалось даже, что он счастлив.
Она указала ему пальчиком па низ горы и сказала: «Смотри!»
Отшельник ничего не видел.
«Как он красив, как он могуществен, он сильнее горы, вот существо моего быта, как он одет!»
«Кто же?» — спросил отшельник.
«Мышонок, милый отшельник! — сказала девушка. — Он прогрыз гору, посмотри, он уже любит меня».
«Здорово, — сказал отшельник, — этого ты на самом деле полюбишь; ну хорошо, что ты не влюбилась хоть в человека из оперетки».
И он поцеловал девушку-мышь в ее розовые уши и отпустил ее, дав ей мышиный паспорт. С этим паспортом, кстати, прописывают во всех странах.
Не сердись за мышь.
Сердце истыкано медными пуговицами, как куртка мальчика в лифте.
Оно за день тысячу раз подымается и тысячу раз падает.
Оно как мышь, разлинованная мышеловкой.
Люблю тебя — как любит солнце. Как любят ветер. Как любят горы.
Как любят: навек.
с жалобой на то, что горе слишком коротко. Он требователен не по силам.
Горя ему уже хватит на носовой платок.
Кроме этого, в письме дан вариант известной сказки.
Письмо это не было записано, а невысказанные слова становятся мыслью.
Клянусь тебе… я скоро кончу свой роман.
Женщина, не отвечающая мне!
Ты загнала мою любовь в телефонную трубку.
Мое горе приходит ко мне и сидит со мной за одним столом.
Я разговариваю с ним.
А доктор говорит, что у меня нормальное кровяное давление и моя галлюцинация — только литературное явление.
Горе приходит ко мне. Я говорю с ним и внутренне подсчитываю листы.
Кажется, только три листа.
Какое короткое горе.
Нужно было бы завести другое — в международном масштабе.
А могло бы случиться иначе.
Я не сумел.
Я сумел только, как ты приказала, завести шесть рубашек.
«Три у меня, три в стирке».
Мне нужно было сломиться, и я нашел себе ломающую любовь; кончаю, я это тебе уже писал.
Человек точил нож о камень. Ему не нужен камень, хотя он и наклоняется к нему.
Это из Толстого.
У него длинней написано и лучше.
В моей судьбе все было предопределено.
Но могло быть и иначе.
Я дам вторую развязку роману.
Это будет из Андерсена.
Это то, что могло случиться.
Жил принц.
У него было две драгоценности: роза, выросшая на могиле его матери, и соловей, который пел так сладко, что можно было забыть свою собственную душу.
Он полюбил принцессу ив соседнего королевства и послал ей:
1) розу,
2) соловья.
Розу принцесса подарила инструктору скетинг-ринга, а соловей умер у нее на третий день: он не выдержал запаха одеколона и пудры.
Дальше Андерсен рассказывает все неправильно.
Принц не переоделся вовсе свинопасом.
Он занял деньги, купил шелковые носки и туфли с острыми носками.
Один день учился улыбаться, два — молчать и три месяца привыкал к запаху пудры.
Он подарил принцессе:
1) трещотку, под которую можно было танцевать шимми,
2) какую-то игрушку, которая сплетничала, — вероятно, книжку с посвящением.
