На первом уровне башни учеников ожидали учителя. Двое, кто не участвовал и, как Лукреция с Лукасом, стояли и смотрели за тем, как другие тренируются, последовали за Киланом. Трое воскресителей подошли к Корлагу, двое косарей и один книжник — к Властису, а близнецы — к Арху. Остальные некроманты двинулись за своими учителями, когда как Лукреция и Лукас остались на месте, а их наставник принялся расспрашивать, как прошёл поход и чему новому они обучились. Когда ученики рассказали, сколько всего удивительного они повидали на этой вылазке и что всё это подтверждается тем, что они прочитали в его книге, наставник отвечал: «Что ж, вы идёте правильным путём. Совмещая теорию и практику, вы быстрее постигнете всех глубин, но, что более всего важно, вы научитесь сами идти к этой вершине и перестанете нуждаться в проводнике. Вы сами сможете открывать и развивать весь потенциал, что заложен в магии смерти. Кстати, как вы себе представляете, какие воплощения можно придать некромантии?» Брат с сестрой поняли, что он имел в виду, а потому стали перечислять всё, что видели: сырая некроплазма; оружие, заряженное силой смерти; воскрешение мёртвых. Он одобрительно кивнул и спросил: «И всё?» Лукреция и Лукас переглянулись, пытаясь вспомнить, чего они ещё там видели, но забыли. Немного выждав, Арх продолжил наставлять их тому, чего не описал в своей книге, потому что это касалось не только некромантии, но и любой другой магии, а именно, что без фантазии никакой маг не сможет достигнуть величия. Магия смерти воздвигнута на воскрешении, а также уничтожении с помощью некроплазмы. Но то, с какой изобретательностью можно подойти к этим основам, и будет показывать истинное величие. Арх вытянул руку, сжал в кулак, и в этом кулаке появился кинжал, сотканный из некроплазмы. Кинжал по мановению руки превратился в меч, меч — в топор, топор — а алебарду, алебарда — вообще в какое-то неведомое оружие, которое Арх назвал бонаву́р. Потом он разжал кисти, и оружие начало двигаться само, как будто бы кто-то невидимый держит его. Ещё манипуляции — и теперь из некроплазмы был соткан грозный воитель, который держал этот бонавур. Арх сделал взмах рукой — и размер как самого воителя, так и его оружия увеличился настолько, что это творение заняло всё пространство первого уровня. Миг — и воителя не стало. Арх же сказал: «Как вам такая некроплазма? А что будет, если применить воскрешение на живом?» Глаза некроманта засияли зелёным свечением магии смерти, как у тех животных, которые были воскрешены в том походе. И внешность наставника начала меняться. Его кожа не просто побледнела — она стала белой и, подобно луне, сияла в этом полутёмном помещении. Ногти превратились в чёрные когти. Зубы превратились в целый ряд режущих клинков. Мантия стала каким-то подобием доспеха. Вид был жутким. Наверное, так будет выглядеть Арх после того, как умрёт, и его воскресит какой-нибудь могущественный некромант. И жуткий голосище, звучащий в умах двух застывших учеников, проговорил: «Знания и сущность смерти соединились, обратив меня в жуткое подобие бессмертных, которых мы призываем из забытия» Сказав это, он стал меняться, превращаясь обратно в себя, и продолжил: «А как на счёт того, чтобы оживить то, что никогда не было живым?» Он посмотрел на один из монументов, что стояли здесь, и Лукреция спросила: «Вы хотите сказать, что некромантия может воскресить камень? Но в нём же никогда не было духа?» — «Ошибаешься. Во всяком изделии есть дух. Просто он настолько мал, что его невозможно увидеть. Но, ходят слухи, будто бы есть такая сфера магии, которая способна подарить её адепту такое острое зрение, которое поможет увидеть дух даже в камнях. Но речь не об этом. Скажи, что тебе мешает запустить зелёный дух внутрь одного из них и заставить его подчиниться тебе?» Воцарилась небольшая пауза. Лукас прервал её: «Покажите» — «Зачем? Мы так тщательно расставляли их тут, что было бы большим кощунством нарушить такую целостность, — повернувшись к ученикам, он заговорил более серьёзно, — В час великой нужды, когда необходимы будут дополнительные силы, когда покой этого места будет нарушен, когда придётся принимать сложные решения, тогда эти бездушные хранители сыграют свою роль. А пока оставим их в покое. Пойдёмте. Скоро ночь, луна будет нас ждать» Лукреция спросила: «А разве нам не нужно отдыхать? Например, помедитировать?» — «Ни в коем случае. Медитация — это пустая, и я бы даже сказал, это вредная трата времени. Очищая свой разум от всякой мысли, ты не обновляешься, как ты думаешь. Скажи мне, у кого обычно в голове нет никаких мыслей?» — «У мертвеца» — «Вот именно. Мы — не мертвецы, хоть и правим смертью. Поэтому, пребывая в медитации, ты лишь в пустую тратишь время, которое можно было бы провести с пользой. Если устал думать, иди что-нибудь поделай. Устал делать — отдохни, но продолжай думать. Более того, тот, кто научился истинной медитации, так вовсе находится в опасности, потому что он способен подавлять свой разум. А здравомыслие достигается как раз таки при помощи работы разума. Если ты его отключишь, ты станешь уязвим для людей, которые умеют управлять разумом. Но люди — это лишь одна из опасностей, и то не самая большая. Из-за пределов мира на тебя могут влиять иные существа, ещё более могущественные и ещё более безжалостные. Они могут уничтожить твоё сознание, и ты больше никогда не выйдешь из медитации» Что ж, как оказалось, не все книги, которые они читали в детстве, были полезными и говорили о том, что правильно. Однако этот урок они усвоили очень хорошо. И теперь Лукреция с Лукасом будут более разборчивы в том, что принимать на веру. Прежде чем во что-то поверить, нужно хорошенько разобраться в этом или попросить рассказать кого-нибудь, кто хорошо разбирается в этом вопросе.
