Это сражение набирало обороты, так что в ход уже шли не только боевые способности, но также магия. Конечно, против бессмертных, в которых полыхал зелёный дух смерти, который был источником их существования, вся эта магия бесполезна, ведь как можно поливать огонь другим огнём в надежду на то, что один из них погаснет? Но битва, истинная битва, выходила за грани понимания. Умело сочетая совершенство плоти, совершенство разума, способности управления оружием и мастерство творения магии, зордалоды и менги создавали самое настоящее зрелище. Для живых оно было ужасно, потому что означало конец, поражение, смерть. Для бессмертных это не было ничем. Просто цель, которую нужно достигнуть. А потому, когда Загрис вдоволь насмотрелся на эту битву, она и завершилась. Его служители отпрянули и опустили свои оружия. Лич заговорил: «Этого было больше, чем достаточно. Я принимаю ваше приглашение» И после его слов Бэйн забрал его, трёх его менгов и одного тесара себе, так что наше воинство пополнилось. Наши разумы объединились, наши силы возросли, и нам открылось всё многообразие способностей Загриса. Мы познали ещё больше в том, что касалось связующей силы зора. Было много чего из того, что нужно было изучить. Однако, уподобившись новому зоралисту, зордалоды не стали растрачивать толноры для того, чтобы ещё глубже познать всю силу Загриса, но ринулись в Эт’сидиан, чтобы испытать это всё там.
В середине следующего толнора десять бессмертных, привлекая к себе внимание всех людей, прибыли на центральную площадь, где их уже дожидались Кивтикиан Архирус, Гордис и четверо менгов, бывших зорацирами. Зератель ужаснулся, увидав зоралиста. Его столько же сильно впечатлил и внешний облик, как и его могущество, которым он был окружён. Загрис одарил его лишь мгновением своего взора, а потом сосредоточился на том, чтобы начать истребление. Однако всё это ни в какое сравнение не шло с тем, что было дальше. Огромный костяной силуэт пронёсся над этим городом, развернулся завис над главной площадью и приземлил своё исполинское тело над вестниками смерти. Так как Дандор был огромен в обличии дарга, он не умещался на главной площади. А потому он использовал способность, которой наделил его Йор, и принял иное обличие. Теперь он был человеком, облачённым в чёрную мантию, на которой были навешаны белые кости. Его кожа была необычайно бледной, почти белой, а глаза наполнял дух смерти, так что они сочились зелёным пламенем. Всё это взывало великий ужас в сердцах людей. Однако он был настолько силён, что буквально парализовал всех. И пользуясь этим моментом, Константин принялся своим громогласный басом рассказывать всем местным жителям, за что они будут уничтожены. Так как эт’сидианцы наслышаны о жути, что обитает на востоке, эти мысли дошли до них очень быстро. А тем более после того, как у них на глазах могучий костяной дракон приземлился на главной площади, их разумы стрясли с себя всю бренность собственного бытия и стали более восприимчивыми. Так что не успел зордалод высказать и половины проклятий, как они все принялись падать на колени и умолять не делать этого. Однако зордалод был неумолим. Преисполнившись жестокостью Загриса (ведь слово «Загр» с древнего наречия означает как раз таки «Жестокость»), Константин изливал на них все грехи, ведь хоть Эт’сидиан и начал обретать более благородный облик, всё же нечестивые тут всё равно были. А потому их ожидала расплата. Однако жестокость не означало несправедливости. А значит, после того как был излит суд, ученик Бэйна обратился к остальным, говоря, что во тьме их ожидает новое бытие, что для них это будет наградой. Да, это было приятно слышать, и всё же люди продолжили взывать к милосердию бессмертных, умоляя их не делать того, о чём они обещали, ведь они были заражены ложью о том, что загробная жизнь — это вечное рабство и непереносимые страдания. Но растрачивать время на то, что переубеждать всех их, они не стали. Тем более, что через пару мгновений все эти люди сами убедятся в обратном. Когда тёмные благословения Константина закончились, начался суд. Пятнадцать бессмертных, вооружившись либо физическими оружиями, либо сотканными из зелёного пламени смерти, принялись настигать и хладнокровно лишать жизни всех, кого повстречали. Шестнадцатый зордалод стояла на главной площади, сомкнув очи и слушала мёртвых, как они взывают к ней и умоляют даровать им свободу. Руководя воскрешающей силой зора, она увеличивала количество тех, кто несли освобождение и казнь. С каждый новым мигом этот город всё быстрее и быстрее начал наполняться совершенными бессмертными.
