Да вот только всё начало складываться не очень хорошо. В одиночку развивать власть над бледно-зелёным пламенем было очень сложно. Развитие Константина застопорилось настолько сильно, что он на протяжении больше 10 корлов не мог ничего, кроме как зажигать зелёное пламя смерти в своей ладони. По сути, он был беззащитен перед лицом опасности, ведь ни в магии ядов, ни в магии луны, ни в магии смерти он не умел материализовывать чары. И как будто бы этого мало, дебаты в чёрной башне никак не утихали. Из места, где царили тишина и покой, где можно было сосредоточиться на умиротворяющих занятиях зелёной магии, оно превратилось в политическую арену, где некроманты были втянуты в бессмысленную полемику. Константин пытался отговорить своего учителя от участия в этом пустом деле, пытался вразумить его, чтобы он сосредоточился на том, что более важно, а именно познание зразе. Но его буря, которая бушевала в душе, начала прорываться наружу, так что он стал меняться в соответствии с ней. Лицо некроманта перестало быть спокойным, а его речь — размеренной. Это было мерзко — существо, которое приобрело величие, которое начало постигать совершенство и обращаться в бессмертного, использует свои способности для того, чтобы кипеть и бурлить. Константин не пытался вникать в сути их пустословий, однако общее представление у него сложилось. Белая башня, которая считала себя главной в стране, выдвигала некромантам претензии в том, что они бездействуют. То, что случилось с Н’октусом и Эн’сутелином — результат бездействия чёрной башни. Полчища мертвецов множатся, а никто из чернокнижников ничего не делает, чтобы пресечь это. Тени Мората продолжают распространяться по миру. Жители Талиты сообщают, что чёрные силуэты жутких тварей видятся всё чаще и чаще даже после того, как врата закрываются на ночь. А пришествие духа гибели беломаги так вовсе объясняют чёрными ритуалами, проводимым в стенах чёрной башни. И все мастера с учителями, а также учениками негодуют из-за такого заявления со стороны белой башни. Беломаги давно ушли, но теперь уже мастера чёрной башни планируют ответный визит в оплот света, чтобы выдвинуть встречные обвинения. И сейчас подготавливаются факты, когда белая башня бездействовала или же, что ещё хуже, своими действиями причиняла какой-нибудь вред. Как проходила эта подготовка, некромант не знал и знать не хотел, ведь всё это было так нелепо и ничтожною! Константин понял: здесь больше нет того величия, здесь он больше не сможет познать могущество магии смерти. А потому он окончательно осознал и принял тот факт, что здесь ему больше никто не поможет, что он должен прокладывать путь к величию самостоятельно. Как же стремительно всё рухнуло вниз! Кто бы мог подумать, что адепты бледного пламени, которые отринули жизнь, так легко могут вовлечься в эти жизненные дела?! Возникало такое ощущение, будто бы на протяжении всего периода существования чёрной башни её учителя, мастера и глава только лишь делали вид, что отрешились от жизни. Осознание этого ещё сильнее укрепило решимость Константине следовать по пути, ведущей ко тьме. Из-за этого он перестал вообще разговаривать с кем-либо, начал избегать контакта с другими некромантами, чтобы не участвовать в пустословии. Он стал чаще покидать свою обитель и бродить по Игской роще и пустошам Акхалла. А со временем так вовсе перестал появляться в чёрной башне, бродя в её окрестностях. Лишь изредка он возвращался в обитель чернокнижников, но, поняв, что атмосфера там не стала спокойнее, уходил. Такой образ жизни позволил ему перестать бояться существ, порождённых Моратом. Он чувствовал, что сущность смерти, которая укоренилась в нём после того, как всё-таки сумел зажечь в своей ладони пламя смерти, сроднила его со всеми кошмарными существами, так что даже тени Мората — самые опасные из них — не были ему страшны. Наконец-то он смог повидаться с этими странными существами, которые претерпели полное разложение и обратились самыми настоящими зерами. Какая сила поддерживала их существование, Константин понять не смог. Но это был, конечно же, не зелёный дух смерти. И всё же свободно бродить по этим самым пустошам он не мог, потому что иногда ему попадались такие тени, которые были не рады его присутствию. Конечно, тёмные сгустки неведомых сущностей не говорили ему об это прямо, однако близость к их природе позволяла некроманту понимать их намерения. И эти самые тени были не всегда рады его видеть. Константин понимал, что всё это из-за его неоконченного обучения. Как только он познает полное величие зразе, то и сущность его станет ещё более приближенной к этим теням. Тогда он сможет, подобно другим мастерам зразе, безо всяких опасений ступать в пустоши Акхалла. От осознания этого Константин стремился к своему совершенству ещё сильнее.
Ещё он бродил близ хребта Шина. Некромант видел, как громоздкие кондоры перелетают с вершины на вершину, как кружат над Игской рощей, как иногда садятся где-нибудь близ Могильного леса, но ни одна из птиц никогда не приближалась к некроманту.
