Сбросив со шхуны на берег трап, Муто выкрикнул азартно:
— Сегодня очень хорошо ловится рыба.
— Рыбная погода, — согласно отозвался Клаузен, вспомнил, как они с Бранко промышляли в заливе — ловили славных рыбех, а заодно по частям отправляли на дно морское громоздкое наследство Бернхарда.
— Будете ловить рыбу?
Вместо ответа Зорге отрицательно помотал рукой. Муто помог ему забраться на шхуну. Зорге, держась за обвисший веревочный леер, прошел на корму, глянул сверху в маняще чистую голубую воду. Шхуну Муто всегда сопровождали чайки, иногда их набиралось до полусотни; сегодня же птиц не было ни одной, словно бы все они покинули этот залив. Пусто было. Зорге вгляделся в покрытое дымкой пространство, будто рассчитывал там что-то увидеть, не увидел, и вид его неожиданно сделался печальным.
Он не верил, что все кончено, что не надо будет больше дергаться, ускользать от хвостов, водить за нос пешее наблюдение, — видимо, к этому он привыкнет нескоро, но что было, то было — придется привыкать.
— Жаль, что вы не будете ловить рыбу, — со скрытым вздохом произнес Муто, появилось в нем что-то детское, капризное.
Зорге, подбадривая рыбака, улыбнулся широко:
— Когда-нибудь мы обязательно половим вместе рыбу, Муто, — не сегодня.
— Когда же именно?
— В недалеком будущем, Муто.
— Жаль, — прежним тоном повторил Муто, — а то я в заливе одну ямку присмотрел — м-м-м! Туда тунец пришел. Целое стадо.
— В следующий раз обязательно пойдем, Муто. А сейчас… — Зорге запустил руку в карман пиджака, достал оттуда пачку денег, перетянутую велосипедной резинкой, — держите, Муто.
Брови на лице рыбака удивленно вскинулись.
— Что это?
— Как видите, Муто, — деньги. Премия за хорошую работу.
— Не надо, не надо… Не обижайте меня!
— Муто, вы заработали эти деньги. И вот еще что… Постарайтесь после нашего отъезда уплыть куда-нибудь.
— Зачем? — непонимающе спросил Муто.
— Ну как сказать? — Кадык на шее Зорге дернулся. — Возможно, нас будут искать… В общем, все может быть, — Зорге с виноватым видом развел руки в стороны. — Не надо, чтобы нас или вас нашли.
Муто, услышав это, крякнул и поскреб пальцем затылок, затем выдернул изо рта глиняную трубочку, выколотил ее за борт.
— Я все понял, — проговорил он печально, тихо, — если я вам понадоблюсь, меня можно будет найти на Окинаве. Скорее всего, я через некоторое время уйду туда.
— Хорошо, Муто. А деньги вы все-таки возьмите. — Зорге с силой втиснул пачку иен в руку рыбака. — Вы заслуживаете большего, но у нас сейчас кризис, Муто.
— Ладно, — согласно произнес Муто.
— А раз так, то выходим в море, — скомандовал Зорге и, хромая, проследовал в рубку, вгляделся в затуманенную голубизну залива.
Муто, кряхтя по-старчески, быстро и ловко втянул трап на палубу, с топотом пробежался по ней и запустил двигатель судна.
Двигатель у него был новый — купил на деньги, даденные ранее Рихардом. Муто был доволен новым мотором, это было написано на его лице, невольная улыбка растянулась от уха до уха — рыбак не сдержался, — но в следующий миг погасил улыбку, сделался строгим и сосредоточенным. Поглядывая через плечо, дал шхуне задний ход, отошел от берега метров на двадцать, развернулся. Спросил с прощальным вздохом:
— Куда плывем?
Зорге ткнул рукой в несколько темных пятнышек, сгрудившихся на горизонте — это были мелкие рыболовецкие суденышки, обложившие косяк, пришедший с моря:
— Туда вон.
Среди рыболовецких шхун проще затеряться. Конечно, японцы засекут радиопередачу, но в компании судов легче спрятаться — вряд ли они разберутся, откуда именно в эфир были посланы сигналы, поэтому Зорге и попросил, чтобы Муто взял курс на темнеющие вдали рыболовецкие шхуны. Пахло йодом, солью, водорослями, солнцем, свежей рыбой, еще чем-то дразнящим, щекочущим ноздри, рождающим внутри сладкое щемление… Вода, как и огонь, всегда притягивала к себе человека, манила, и от огня, и от воды исходит много добра. Но ровно столько же исходит и зла — и того, и другого в одинаковой мере много.
Клаузен спрятался в своем глухом коробе — на ходу надо было настроить рацию, а потом, после сеанса передачи, разобрать ее и погрузить в чемодан. Еще лучше было бы пустить ее на дно залива, но Зорге не разрешил Клаузену сделать это.
— Макс, запас кармана не трет, — есть такая пословица. И никогда не тер… Погоди немного — утопить еще успеем.
Радист неопределенно покачал головой — непонятно было, одобряет он решение шефа или нет, — но ничего не сказал.
Настройка аппаратуры и сама передача небольшого, но такого важного сообщения в Центр заняла двадцать минут, еще семь минут ушло на повторение передачи — Клаузен передал столбики цифр в Москву дважды, выглянул из короба с неожиданно заслезившимися глазами. — Рихард, все. Финита!
— Поздравляю тебя, Макс, — спокойно, очень негромко и четко произнес Зорге, — разбирай аппаратуру!
Кивнув, Клаузен поспешно исчез в коробе. Чемодан, в который надо было уложить рацию, находился там же, в тесном пенале, где непонятно как помещался громоздкий Макс. Зорге не удержался, заглянул в пенал, вздернул перед собой руку с поднятым на манер сучка большим пальцем:
