У казармы на территории полка их ждали. Зорич с радостью увидел знакомые лица. Здесь были и Егорка, и Фрол Иванович, и его племянник Иван. Вышел навстречу Ерофеич в белом колпаке и фартуке. Сунулся носом в ладонь подросший Буян. Фрол Иванович проговорил застенчиво:
— Откушайте с нами. У нас как раз обед. Да отметим встречу.
— Спасибо, Фрол Иванович, с удовольствием!
Посредине столовой были сдвинуты в ряд три стола. В центре красовалась пара бутылей с мутноватой жидкостью.
— За встречу! — заулыбался щербатым ртом Фрол Иванович.
Евгений Иванович понимающе улыбнулся в ответ и почувствовал, что напряжение тяжёлой зимы покинуло его. «Вот чего не хватало мне, — подумал он. — Эти простые люди испускают флюиды добра и простоты. Они не забивают свои головы тем пустым, ничтожным, чем живём мы. У них и пища простая, здоровая», — приканчивая вторую миску борща, восторгался растроганный Евгений Иванович. С его языка рвался вопрос, но он откладывал его. А потом решил: раз Иван здесь, то и он здесь.
Отобедав, вышли во двор.
— Пойдёмте с нами, Евгений Иванович, — пригласил Фрол.
Выйдя за угол дома, есаул уловил хорошо знакомый запах и, обогнав всех, открыл дверь в воротах конюшни. Его догнал Фрол и всунул в руку несколько кусочков сахара.
— Спасибо! — поблагодарил есаул.
Кисмет стоял в последнем стойле. Он словно ждал. Вытянул голову наружу и тихонько заржал.
— Кисмет! Дорогой ты мой! — прижался лицом Евгений Иванович.
Казаки не подошли. Понимающе стояли поодаль. Конь фыркал, тыкался мордой, обдавал тёплым дыханием в лоб, щёки есаула. У Евгения Ивановича повлажнели глаза, запершило в горле.
— Спасибо тебе, Иван! — пожимая руку, поблагодарил есаул. — Непросто было?
— Да нет. Ничего, — потупился казак.
— А девушка твоя где? Не женился ещё?
— Да как не женился! Всё! Станишные девки теперича отдыхают! — заржал Фрол Иванович. — Кончилась у племяша холостая жизнь. Он теперича человек сурьёзный, обженился как-никак!
— Поздравляю, Ваня! — похлопал казака по плечу Евгений Иванович. — Я ведь тоже теперь не холостой. Женился я!
Казаки примолкли.
— Евгений Иванович, — робко спросил Фрол, — а кто она, ваша жена?
— Как кто?! Аннушка!
Казаки заулыбались разом. Обступили есаула. Каждый спешил поздравить, пожать руку.
Возвращаясь, Исидор Игнатьевич проговорил задумчиво:
— Какие они славные люди! Сколько в них такта, природной мудрости.
Есаул лишь кивнул головой, соглашаясь.
— Евгений Иванович, — распахнув дверь ногой, Корф поставил на стол два подстаканника с круто заваренным дымящимся чаем, — отложим дела в сторону. Светлана Васильевна приказала напоить тебя чаем с её знаменитыми пирожками. Дела не убегут! Кстати, эксперт передал тебе бумаги по взрыву на Благовещенской? — поинтересовался Корф, доставая из кармана куртки два пакета: — Вот тут с капустой, а эти с морковкой… Или наоборот… Я расскажу тебе, что мы уже накопали… Каковы, а?! И как это у неё получается?! — с набитым ртом восхищался Исидор Игнатьевич.
Есаул улыбнулся — у Корфа нет середины. Но пирожки в самом деле великолепные!
— А теперь, — Исидор Игнатьевич откинулся на стуле, — слушай. Заряд взорвался у него в руках. Ещё два сдетонировали. Оба лежали внизу, под столом. Стол исчез. У капитальной стены, в сторону проспекта, стояли трюмо и этажерка. От них остались лишь куски и щепки. Часть рамы и детали мебели перекинуло на ту сторону улицы — где-то около восьми саженей. Все окна на этой стороне остались без стекол. Впрочем, ты и сам это видел.
Есаул молча кивнул головой.
— Теперь об авторе. В комнате были обнаружены кое-какие вещи погибшего и паспорт на имя подданного Великобритании Джозефа Макгиллана. Эксперт по некоторым признакам считает, что снаряды могли использоваться как метательные. Можешь себе представить, как всполошились все?! Кидаться бомбами — это тактика соцреволюционеров. В нашей глубинке они не в моде. У нас персон по их вкусу даже и нет! Разве наш славный городской голова да каратель Жлуктов. Думаю потому, отчитаемся по начальству — и тема затихнет.
Корф встал. Подошёл к окну.
