Отчаянный храбрец, благородный разбойник Диего де ла Вега по прозвищу Зорро — уже много десятилетий остается образцом настоящего мужчины, истинного «мачо», перед красотой, мужеством и благородством которого бледнеют образы бесчисленных суперменов. Не случайно в кино его роль играли такие суперзвезды, как Дуглас Фэрбенкс, Ален Делон и Антонио Бандерас. Зорро — по-настоящему «культовый» персонаж, которому посвящены фильмы и телесериалы, мультфильмы и мюзиклы, книги и комиксы.Обращение прославленной «серьезной» писательницы к романтическому образу Зорро стало для многих неожиданностью. Но Альенде написала поистине блистательный приключенческий роман, где литературное мастерство, достойное Габриеля Гарсия Маркеса сочетается с захватывающим сюжетом, которому позавидовал бы сам Артуро Перес-Реверте.Исабель Альенде искренне верит в Любовь, Честь и Приключение — возможно, в этом секрет того, что «Зорро» мгновенно стал настоящим мировым бестселлером.
Перед вами история Диего де ла Веги. Я расскажу вам о том, как он превратился в Зорро[1]. Теперь я смогу открыть его тайну, которую мы хранили в течение стольких лет. Я собираюсь поведать вам все без утайки, хотя бы потому, что чистый лист пугает меня сильнее, чем нагие сабли солдат Монкады. Я постараюсь опередить очернителей Зорро. Противников у нас немало, их всегда хватает у тех, кто защищает слабых и смиряет сильных. Героям, привыкшим безрассудно бросаться на врагов, пора объединиться. Поведав о приключениях Диего, я послужу идее справедливости, за которую он готов был отдать жизнь. Настоящие герои часто находят преждевременный конец, оттого их участь так привлекает фанатиков, болезненно очарованных смертью. На свете очень мало отважных людей с пылкой душой и горячей кровью. Скажем без околичностей: нет и не было никого, подобного Зорро.
Начнем с начала, с происшествия, без которого наш герой не появился бы на свет. Это случилось в Верхней Калифорнии, в миссии Сан-Габриэль, в 1790 году от Рождества Христова. Миссию возглавлял падре Мендоса, францисканец с плечами лесоруба, очень крепкий для своих сорока лет, энергичный и властный. Самым трудным для него было подражать в своем служении смирению и кротости святого Франциска Ассизского. В те времена в Калифорнии существовали двадцать три миссии, в которых подвизалось множество монахов, посланных проповедовать учение Христа среди нескольких тысяч язычников из племен шошонов, чумашей и других. Впрочем, туземцы не всегда спешили принять христианство по доброй воле. В Калифорнии не одну тысячу лет существовала развитая торговля. Местная природа благоволила к человеку, и индейцы охотно пользовались всеми ее богатствами. Придуманную чумашами систему торговли испанцы даже сравнивали с китайской. Индейцы использовали в качестве денег раковины и регулярно устраивали ярмарки, где обменивались товарами и заключали браки.
Индейцы с изумлением взирали на белых людей, поклонявшихся распятому на кресте. Они не понимали, почему нужно страдать на земле ради благоденствия в другой жизни. Большинство предпочитало игре на арфе с ангелами в христианском раю охоту на медведя в компании своих предков в краю Великого Духа. Туземцы не могли взять в толк, для чего чужестранцы ставят на земле флаг, чертят на ней воображаемые линии, провозглашают ее своей собственностью и обижаются, если кто-то ступает на нее, преследуя оленя. Идея владеть землей представлялась им столь же нелепой, как идея поделить море. Узнав, что несколько племен, возглавляемых воином с волчьей головой, подняли восстание, падре Мендоса помолился о душах жертв, но не слишком испугался за собственную жизнь, понадеявшись на заступничество святого Габриэля. В его миссии индейцам жилось хорошо, семьи туземцев не раз являлись к священнику просить о защите и находили у него приют; падре Мендосе не приходилось прибегать к помощи военных, чтобы вербовать неофитов — как называли новообращенных индейцев. Внезапное восстание, первое в Верхней Калифорнии, он связывал с бесчинствами испанской солдатни и излишней суровостью своих братьев миссионеров. Племена, разделенные на маленькие группы, имели разные обычаи и общались с помощью системы сигналов; они никогда не заключали даже торговых соглашений, не говоря уж о военных союзах. Падре Мендоса привык считать индейцев невинными агнцами Божьими, грешившими по неведению, а не из порочности; должны были существовать неоспоримые резоны, чтобы они поднялись против колонизаторов.
