Найдя свою роту, увидел, как все в спешке роют окопы и траншеи, чем глубже ты сейчас окопаешься, тем больше шансов выжить при ударе артиллерии. Грунт был мягкий-песочный скорее всего, что в случае взрыва рядом окопы осыпятся сразу, мне казалось, что лучше бы распределили людей на большее расстояние друг от друга, там было человек 500 на площади километр на километр, тут же грузовики с боеприпасами, в случае артобстрела противник всегда будет попадать в яблочко. Но меня никто не спрашивал, «отцам командирам» виднее, но кто командует всем этим безумием не понятно. Походив и здороваясь с парнями, каждого я был очень рад видеть, хотелось каждого подбодрить, и чтобы кто-то подбодрил меня, ведь возможно больше не увидимся. Вспомнился первый прыжок с парашютом, прыгали под Джанкоем в Крыму, в борту все были перворазниками, когда вертушка резко начало подниматься в небо и загорелся желтый свет у рампы, я также, как и все был «вахуе», но видя, что все вокруг стали бледными, а лица изменились, то стал через силу улыбаться и показывать всем палец вверх ища при этом зрительный контакт, все, о чем думал тогда это главное не лохануться, примерно также все выглядело и сейчас, только ситуация намного хуже. Увидел пленного украинца, я видел нескольких из далека в УАЗах утром. Он сидел у дерева, с стянутыми руками, рядом лежали пара пустых консерв и пустая пластиковая бутылка из подводы, консервы были украинскими, наверное, его сухпай, видно было что тот недавно поел. Рядом стоял и охранял его мой товарищ, дагестанец, к слову человек с большой буквы, сложилось впечатление что он охраняет его больше от своих. Один из мимо проходивших сослуживцев орал ротному «давайте расстреляем его нахуй, сколько они наших положили», было видно, что он бы его действительно завалил, если бы дали. Теперь, когда пошли потери, в людях проснулась жестокость и жажда мести. Под глазом у пленного был огромный фингал с кровоподтёком, видно было что удар был очень сильным и скорее всего не рукой. Мне почему-то сильно захотелось рассмотреть его и поговорить с ним, я присел рядом на корточки. Это был полный мужчина лет 45, он жадно курил косячок, из махорки который ему только что заботливо передал и дал подкурить дагестанец. Мне казался он своим и чужим одновременно, вся разница между нами это то что теперь наши страны в конфликте, а ведь родились мы с ним в СССР. Я разглядывал его как пришельца, но ничего не обычного не нашёл, у меня не было к нему злости, мне было почему-то его жаль. Я, глядя ему в глаза, зачем-то громко сказал: «Ну что Братишка, вместе подыхать будем?», он сидел смирившись, удивлено посмотрел на меня и спросил «почему?», я глупо улыбаясь пояснил «потому что сейчас по нам теперь ваши, будут херачить градами», тот улыбаясь ответил «, наверное, вместе». У охранявшего его дагестанца узнал, что один из наших ребят, решил его подопрашивать и ему не понравилось, как тот ему отвечает за что тот прописал ему с ноги. Это заметил командир полка и заставил его извиниться перед пленным, пригрозив трибуналом. А где командир полка? Я его так не разу и не видел, но знал, что он где-то рядом. Меня увидел ротный, проходивший мимо и подкалывая спросил: «Ну что Филатьев, нравится в минометке? Ушёл наконец-то от командира виноватого во всех твоих бедах?» Я злобно ответил, что теперь мы все в одной лодке, а выяснять кто в чьих бедах виноват не лучшее время, он отвёл взгляд как будто соглашаясь со мной и пошёл дальше на ходу криком во всю глотку отдавая какие-то приказы больше похожие на вопли.
Кто-то куда-то бежит, кто-то идёт, кто-то роет, кто-то тащит. Встаю и иду обратно к минометке, надо спешить, резко начинает темнеть, проходя мимо КАМАЗа роты, меня останавливает Старшина роты и в суматохе просит помочь загрузить 200, я говорю, что мне надо спешить, он настаивает, что не долго это. Несколько человек в КАМАЗе принимают трупы на носилках, все очень уставшие, другие падают им носилки с земли, сколько уже в КАМАЗе загружено, не вижу, на земле три 200 на носилках, помогаю их загрузить, какие же они тяжелые, или это я так устал. На ходу спрашиваю из нашей ли роты они, мне отвечают, что нет. Загрузив тела, спешу к минометке, подойдя к ним, узнаю, что определили позиции для минометов, выгружаем минометы, всего пять расчетов теперь по четыре человека. Тащим минометы на край позиций, ещё глубже в лес, тяжело, ноги в песке под грузом вязнут, пришли, бросаем мины и минометы.
