— Я хозяйка этих земель! Я дочь хозяйки озера! Мне подчиняется и вода, и земля. Я приказываю воде закрыть проход, а земле успокоить потревоженные души умерших! Я прошу прощения за дерзость, которую живые себе позволили, и прошу мёртвых унять своё беспокойство!
Свет перестал её ослеплять — он всё ещё был здесь, с той же подавляющей силой пытаясь заполнить сумрак мира живых, но Мирослава больше не чувствовала себя слабее него.
Открывавшийся вид по ту сторону был прекрасен.
Мирослава раньше задумалась о том свете, но никогда прежде не представляла его. Даже если бы она попробовала, то её фантазия ни за что не смогла бы конкурировать с реальностью. Заглянув по ту сторону прохода, она вдруг поняла, почему души мёртвых в легендах и балладах так не любят, когда их беспокоят или пытаются возвратить — создатели легенд, которые она читала, словно действительно бывали по ту сторону, иначе откуда они брали эти описания и откуда они точно знали, что оттуда возвращаться не захочется никому?
Но так как Мирослава была живой, она не чувствовала тяги и желания поспешить туда — этот вид просто наполнил её счастьем и благодарностью. Наверное, где-то там был её отец и ему было хорошо.
Подумав об этом, она представила, как он гуляет по берегу, и даже показалось, что ей удалось почувствовать тепло лета, которое царило там, запах распустившихся цветов и шум бегущих рек. На самом деле, возможно, так и было, потому что она вдруг поняла, что голоса мёртвых стали затихать. Теперь был слышен лишь их шёпот, который словно спрашивал, что им делать дальше.
Мирослава второй раз за один короткий миг поверила, что всё закончилось, но чья-то фигура всё же уверенно выскользнула из прохода, заставив её сердце замереть.
Перед ней предстала женщина, которая не выглядела мёртвой, но и живой её можно было назвать с натяжкой. На ней было платье, словно сотканное из цветов, а сшито нитями солнечного света — невозможно было представить, что человек способен создать такое чудо. Но сама женщина не выглядела подобно нимфам, которые изображались в таких нарядах на старых гобеленах или страницах сказок. Она была красива так, как бывает прекрасна алая роза в момент своего расцвета и накануне сбрасывания первого лепестка. Глаза женщины были огромны и выразительны — блестящая тьма клубилась в них, обрамленная пушистыми ресницами. Губы её были красны, словно свежая кровь. А кожа бледна, как лик луны. Ее красота была яркой и броской, но вместе с тем не чрезмерной. Возможно, она могла бы испугать, но её тонкие запястья, босые ноги и общий беззащитный вид утверждал, что она настроена доброжелательно. Мирославе подумалось, что ей никогда не хотелось бы видеть эту женщину в гневе.
Как только ей пришла в голову эта мысль, она поспешила с уважением поклониться, на что женщина сильным, привыкшим отдавать приказы голосом, сказала:
— Подними голову, хозяйка этих земель и воды.
Мирослава повиновалась и выпрямилась.
— В вашем мире, наконец, кое-что изменилось и женщинам стала доступна власть? — с непосредственностью, которой от неё не ожидалось, полюбопытствовала женщина, похожая на богиню, но, не дождавшись ответа, задумчиво продолжила. — В последний раз, когда смертный пытался проникнуть на ту сторону, дабы создать какую-то лодку, он очень сильно удивился тому, что к нему вышла моя мать, как хозяйка. Сейчас она не пожелала этого сделать, заявив, что смертные совсем обнаглели и стали слишком изобретательны в попытках проникнуть к нам. У мамы непростой нрав, поэтому она решила вас проучить и позволить выскользнуть нескольким душам. Но как только я услышала тебя, мне стало очень любопытно посмотреть, кто же ты такая!
И она легко улыбнулась, но смерила таким взглядом, что становилось понятно — она не терпит лишнего промедления и если ей не понравится ответ, то это не приведёт ни к чему хорошему.
Мирослава невольно оглянулась, чтобы взглянуть на Мстислава, но тот неподвижно замер на берегу. Она осмотрела остальных беглым взглядом и удивлённо поняла, что и они застыли каменными изваяниями.
— Это маленький фокус, которым я владею, — объяснила женщина, когда Мирослава вопросительно посмотрела неё. — Но его эффект недолог, поэтому у нас мало времени. Так что?
Мирослава облизнула пересохшие, потрескивающиеся губы и ощутила на языке крохотные песчинки. Это реальное ощущение придало ей сил.
— Мы не желали проникнуть в мир мёртвых. Один мужчина хотел выпустить душу своей жены — любовь к ней и тоска свела с ума. — Мирослава вновь облизнула губы. — А власть над водой я получила по праву рождения, а что касается этих земель… Мужчина поделился ими со мной.
Женщина кивнула, принимая этот ответ, а затем уточнила:
— А ты поделишься с ним властью над водой?
Мирослава на мгновение задумалась.