– Люди везде одинаковые, – говорил он, – грех, как и вера, един повсеместно. Так какая разница, где служить?
– Почему же вы не возьметесь лечить местных? Страдают же, – задал резонный вопрос Лука.
– Не идут, – без прикрас ответил Лавр. – До того, как солнце остыло, многие здесь были, потом все реже заходили, пока совсем не перестали. Да и не много здесь наших-то.
– Солнце остыло? – Лука дернулся, как от пощечины. – Это еще что такое?
– Ты что же на небо не смотрел, к земле уже готовишься? – усмехнулся Лавр. – В иные времена жар такой стоял, никакая зараза не выживет. Пойдем-ка.
Они вышли на улицу, где Лука моментально покрылся испариной, глаза резануло ярким светом. Если солнце и остывало, то теперь снова шпарило аки адское жерло.
– Глянь во-о-он туда! – Лавр указывал пальцем на горизонт, у которого висело белым диском светило. – Понял теперь?
– Понял, – он так бы и осел на землю, да приличия не позволяли. – Оно же без лучей совсем.
– В том и дело, что без лучей. Не греет в полную силу. Ты с непривычки думаешь, будто печет, на самом же деле по здешним меркам холода стоят ноябрьские. Урожая не будет, торговли нет. Не убьет мор, так добьет голод.
– Так мощи же! – напомнил Лука.
– К мощам сила верующего надобна. Люди нынче поверили в других богов, отвернулись от истины.
– Быть такого не может! Омид ведь верил!
– Кто тебе сказал? Омид верил в крепкое вино да мягкую постель. Все это, – он жестом указал на своды древнего храма, – не имело для него никакого значения.
Мир рушился под ногами Луки. Снова подумалось, что плыл он сюда совершенно напрасно, еще и братьев потерял. Как же теперь в глаза настоятелю посмотреть? Будет ли у него еще такая возможность?
– Будет.
– Что? – Неужели вслух сказал?
– Завтра вас заберет корабль.
– Так не ходят же они!
– Вот завтра и узнаем: ходят или нет. – Лавр говорил спокойно, размеренно, так почему Луке казалось, что тот заставляет себя так разговаривать? Будто боится выдать чего лишнего?
– Позволишь нам с братьями к мощам приложиться?
– Отчего же не позволить? Ступайте за мной.
Лавр привел троих монахов к неприметной двери, толкнул, из-за нее вырвался ледяной ветер, пахнущий плесенью и пылью. Зачем же такое от людей прятать? Мысли так и вспучивались в голове, скакали точно блохи по дворовому псу, кусали больнюче.
– Там они, – сказал и стоит, сам не идет. – Тесно всем будет, я здесь подожду: – Лавр словно оправдывался, и пока Лука думал, братья юркнули внутрь, упали на колени перед похожим на саркофаг камнем.
