Император уступил и тогда, тем самым углубив ту пропасть, что возникла между даамонцами Минаса и храмовниками. Храм Амона стал недосягаем, а его служители обратились кошмаром, крадущим в ночи детей простых граждан.
Народ пребывал в недоумении. Тот, кого они считали сильным и справедливым, стал игрушкой в руках властолюбивых жрецов. Воин, что в молодые годы, плечом к плечу с гвардейцами защищал стены Минаса, от волн стихийных тварей. Наверное, то время и стало переломным моментом. Увлекшийся битвой, молодой наследник престола, получил смертельное ранение, но силами храмовых целителей, его удержали в мире живых. Правда, рана так и не зажила окончательно, постепенно истощая организм.
С тех пор лояльность правящей семьи по отношению к храмовникам пребывала на недосягаемой высоте. На многое закрывались глаза, и постепенно воля храма стала неоспоримой.
Теперь же народ роптал от неутешительных мыслей. Какими бы ни были предыдущие два императора, к ним привыкли, а теперь предстоит мириться с новыми порядками, от которых ничего хорошего уже не ждут.
– Ты долго, милый... – с горечью вздохнула Магрит Кеваль, вдова почившего императора.
– Прости, что заставил ждать... – поджал губы Викрам, ее единственный сын.
Викрам с малых лет выделялся среди сверстников. Он относился к тем избранным, кого одарил своим вниманием Великий Амон, но в лапы храма не попал, как и подобные ему дети архонтов. Благодаря своему дару он развивался быстрее, и с каждым годом его сила все сильнее утягивала Викрама в воинскую стезю. Он гордился тем, что следует путем настоящего воина и защитника своего народа, презирая при этом слабость и безвольность своего отца.
В те времена, когда лилась кровь даамонцев в междоусобной войне с храмом, Викрам был одним из тех, кто в составе партизанских отрядов патрулировал ближайшие к Минасу земли и зачищал их от присутствия храмовников.
Тогда он едва не потерял рассудок из-за исчезновения девушки, которую он видел своей женой в будущем. Ее звали Эйли Борэм, и она оказалась в списке тех, кого похитили храмовники. Он был уверен в этом. Жгучее чувство мести и неутихающая боль стали его верными спутниками, пробуждающие в нем кровавое безумство.
Его отец тогда принял решение, в очередной раз уступить храму. Да, логика в этом была. Вступившие в сражение Высшие Тени могли погубить многих, если не всех. Вот только люди бились за справедливость и свою свободу. Император отобрал это у них и надломил их волю. Когда вышел указ императора, Викрам потерял отца, действия которого и так вызывали у него вопросы. Он покинул императорский дворец, затем оставил и службу в гвардии, подавшись в охотники. Впоследствии наследный принц стал командиром охотничьей ватаги, как и его старший товарищ Рэйгар.
– Пойдем, – Магрит нежно обхватила локоть сына и повела его по коридорам дворца. Яркий свет десятков ламп, сопровождающих их по пути, сильно раздражал Викрама. За последние двадцать три года он впервые посетил это место, но сердце молчало. Ни одна струна его души не дрогнула. Дело даже не в том, что повод совсем не располагает радостным эмоциям. Просто все это стало ему чужим и ненужным. Все, кроме родных людей.
Викрам никогда не забывал мать и младших сестер, которые уже давно сами стали матерями. Риэтте было семь, когда он покинул дворец. Сейчас эта статная женщина является женой младшего сына главы семейства Рухорм. Викрам был доволен этим союзом. Григ Рухорм казался ему достойным мужчиной, который следовал традициям семьи и уже к тридцати годам он командует подразделением гвардейцев в тысячу клинков.
Вторая сестра, Шира, которой в этом году исполнилось тридцать пять лет, является женой наследника семьи Везакх. Этот род, как и Рухорм, принадлежит к носителям высшей крови, но в отличие от своих воинственных собратьев, их стезя – это алхимия и лекарское дело, что не менее почетно.
– Брат! – погруженный в свои мысли Викрам не заметил, как они добрались до его старых покоев. Внутри, нервно теребя юбки своих платьев, дожидались Шира и Риэтта. Как только их брат переступил порог апартаментов, женщины, вскрикнув, повисли на его шее.
– Тише, тише... – стал успокаивать разрыдавшихся сестер Викрам. В глубине души он завидовал им. Дочери скорбели по отцу, а он не мог. Злиться и ненавидеть оказалось гораздо проще, но больше нет того, кто вызывал эти чувства. Осталась только какая-то гнетущая пустота и обида. Обида не на кого-то конкретного, нет. Она просто есть, без причины.
Когда сестры, наконец, перестали лить слезы, Викрам немного отстранился, чтобы рассмотреть их раскрасневшиеся лица. Слишком редко он виделся с родными, и сейчас отчетливо это осознал.
– Хм, такое ощущение, что здесь ничего не изменилось с тех пор, – вдруг проговорил он, переводя взгляд на убранство апартаментов. Излишнюю вычурность Викрам никогда не любил, поэтому его комната не отличалась роскошью. Все было оформлено с учетом практичной необходимости, по-военному, но без ущерба статусу, конечно.
