Лицо патриарха было слегка напряженное. И то сказать: он прибыл в самый центр еретической России, рассадник почти всех мистических метаний 20-го века. Впрочем, может, он об этом и не думал – это я расцветила его визит своим скудным жизненным опытом.
Но я физически чувствовала: здесь его власть сшибается с Белухой.
Вообще-то, я долгое время считала учения всех этих Блаватских, Гурджиевых и Рерихов смешной и безобидной модой, способной соблазнить лишь обкуренных декадентов. Ну да, стык религий, нью-эйдж – что-то вроде йоги. Лишь занявшись вопросом вплотную, я поняла, что это мощный поток, ровно текущий через весь двадцатый век, и ему по барабану войны и революции, национальности и политические взгляды – он укрывает всех своим удушливым одеялом. Ему не страшен даже атеизм – советские материалисты обожали словосочетание «места силы» и на полном серьезе делали доклады о связи Телецкого озера с космосом. Константинов был из этих, и если бы только один Константинов.
Мда… Прилетел, так сказать, в логово. Патриарх в Шамбале…
Был и еще один аспект. Я была уверена, что сотни алтайских поселений плевались бы сейчас в телевизор, если бы у них был телевизор. Вокруг «Гольфстрима» патриарха плескалось гигантское Беловодье староверов. Это была их многовековая крепость, огражденная ледниками, челюстями Белухи и ровной стеной Чуйских Хребтов.
А у подножья этого мира – тысячи паразитов, продающих мистику оптом и в розницу. Все эти ряженые шаманы-камы, турбюро, водящие народ по энергетическим местам, исследователи йети, поклонники Принцессы, продавцы заряженных браслетов, писатели эзотерических книжек, наблюдатели за кораблями пришельцев…
А чего я хочу, собственно. Когда, там, крестили первого алтайца? Сколько лет христианству на Алтае?
Я потянулась. Смела крошки на пол. Взяла в руки планшет.
Теперь у меня была фотография, делающая ненужной папку «Мальчик». Ближний круг упыря сузился до нескольких человек. Таинственный Митя, вырывающий сердца у живых людей, улыбается мне со стоп-кадра новостей. Кто же это? Снегирев? Демичев? Матвей? Кто-то из охранников? Чингиз-Хан?
Я внимательно посмотрела в глаза каждому из них. Милые люди. Один из них убил уже несколько человек и теперь подобрался к Фоменко.
Но до сих пор его не тронул.
Неожиданно в отрытом ноутбуке на журнальном столике затренькала мелодия скайпа. Кто бы это?
Оказалось, сегодня, ради меня, они собрались все вместе.
Интерьер комнаты был мне не знаком, из чего я заключила, что они собрались у Коли Мищенко.
Он первым и начал.
– Ну, как ты там, малыш?
– Как мило, что вы позвонили! У меня все прекрасно, – воскликнула я, жалея, что отозвалась. Этот сеанс связи не сулил мне ничего хорошего.
– Мы тут посовещались, – сказал Коля. – И решили, что тебе хватит.
За его спиной хмыкнул Виталик.
– Серьезно? – ласково спросила я. – Вы о чем, ребята?
– Дай я скажу! – влез скрипучий голос Черта, и спустя две секунды он появился на экране. – Светлана, зачем ты это делаешь? Тебе нужны деньги? Так попроси у нас, у своих друзей!
– Я дам, – согласился Коля.
– И я дам, и Марыся даст! – сказал Черт. – Сколько тебе надо?
– А ты, Виталик, что ли, не дашь? – обиделась я.
– Иди на фиг, – отозвался он. – Я убогим не помогаю.
– А это не ты меня сюда отправил?!
– Дурак был, в сказки твои поверил. Маня, тут Мищенко кое-что раздобыл. Похоже, у этого дела банальная экономическая причина. Обычные бабки.
– Как это?
– Два года назад Фоменко вложился в спиртовой завод, – сказал Мищенко. – Потом он еще всадил в него все свое бабло, а заодно бабло Демичева. Завод конкретно раскрутился и вышел на оборот в пятьсот лимонов ежемесячно. Предыдущие хозяева, не будь дураками, заявили, что завод был приобретен с нарушениями. И кто бы удержался, Светуль? Пятьсот лимонов каждый месяц! Есть, за что побороться, не так ли?
– Логично. Но при чем тут я?
– Пару арбитражей бывшие хозяева пока проиграли. Но эти ребятки оказались не лыком шиты: на днях они предъявили свидетелей того, что договора заключались под давлением. Возбуждено уголовное дело по рейдерству. Если его докажут – это не только потеря завода, но и десятка строгача. Но главное даже не это: бумаги-то, и правда, оказались оформлены с нарушением. Некоторые подписи – липовые.
– Кажется, бумаги оформлял Матвей.
– Да. И взял за свою халтуру двадцать лимонов гонорара. По-моему, такой паренек способен на все.
Я поразмышляла несколько секунд.
– Нет, ну умом Матвей не блещет, спорить не буду. А что он сам говорит?
– А он сбежал, – сказал Коля. – Его не могут найти уже три дня. И вот, какая картина вырисовывается: похоже, что вся эта история планировалась заранее, а раз так, то почему не предположить, что дочь и жена Фоменко были похищены, чтобы стать картами в этой игре?
– По-моему, убедительно, – сказал Черт.
– Ну, а остальные убийства? – спросила я.
– Какие убийства, Света? – воскликнул Мищенко. – Ты о чем? Было только похищение дочери и жены Фоменко. Убийства с этим не связаны.
– Опровержение данного тезиса будет слишком долгим, – сказала я. – Поговорим потом, в Москве, когда я вернусь из «Белухи».
