Получив от меня десять тысяч, врач наконец ушел, выворачивая на нее шею. За окнами взвыла сирена.
Стас высунулся из двери кухни и подмигнул, мол, бутылку унес, прополоскал, все нормально.
Она спокойно запечатала пробирку, нисколько не торопясь и не скрываясь. Таким женщинам, как она, вообще, все по фигу.
Я подошла к ней и сказала:
– Привет, Липа.
– Приветик, – ответила она, не глядя на меня. Положила пробирку в сумку. – Могу сказать сразу: три пластических операции. Очень качественных. Думаю, за границей делал. Где-нибудь в Бразилии. Уже само по себе доказательство. Зачем бы мужику пластика?
– Но все-таки анализ ДНК расставит все точки над «и».
– Это да.
Липницкая подняла на меня взгляд.
– Коля, сука, не предупредил, что ты здесь будешь, – сказала она. – Ну не гад ли? Разве так можно? Это была прямо сцена из Штирлица. Встреча с женой в кафе.
Я хмыкнула.
Легок на помине: Коля вошел в ресторан, руки в карманах. В его глазах я увидела не свойственную ему тревогу.
– Ты почему, сволочь, не сказал, что это для Светика? – набросилась на него Липа.
– Кто вас, баб, знает, – ответил Коля. – Заартачилась бы еще. А кто лучше тебя в пластике разбирается? Да и зачем нам чужие?
– Ты хочешь сказать, что я бы отказалась Светику помогать?! – завопила она.
– Ну-ну, полегче! Вы же три года не разговаривали… Пацан, иди сюда, – крикнул он Стасу. – Тащи все, что есть в вашей богадельне, я есть хочу. Ну и местечко. Не могла что-нибудь посолиднее выбрать?
Восторженный Стас улетел на кухню. Мы сели за стол.
– Холодно, – сказала Липа. – А у меня ноги голые.
Коля снял пиджак, дал ей, она укутала колени, вздохнула.
– Он ведь богатый, этот мужик?
– А то.
– Он так на меня смотрел. Ушла бы с ним – кучу денег заработала. Эх, не умею я жить…
Это ее привычная жалоба, мы даже не реагируем. Да, вот такая красавица – и вечно по горячим точкам, войнам, минным полям. По самым нищим районам мира. Началось это еще на втором курсе мединститута, когда она стала сотрудничать с «Врачами без границ». Вначале как медсестра, потом уже как пластический хирург. Красивой она была всегда – по крайней мере, я ее помню красавицей с семи лет, то есть с того момента, когда я ее, вообще, помню, но потом она еще начала себя подправлять. Это было ее хобби, единственное, на что ей нужны были деньги. Бесконечные улучшения, по безупречным лекалам, существующим только в ее голове. Зачем ей было это оттачивание собственной внешности, если она ею не пользовалась? В том смысле, что никого никогда не любила?
Точнее, любила только один раз. Того, кому ее внешность была не нужна.
Вы спросите, зачем же я познакомила такую женщину со своим любимым? Не было ли это неосторожностью с моей стороны?
Самое забавное, что это она меня с ним познакомила. Он обратился к ней как к пластическому хирургу – надо было спрятать одного очень важного клиента. Так она попала в его организацию. А потом уже привела меня. И разве кому-то могло прийти в голову, что он в нее не влюбится? Что он влюбится в меня?
Виталик как-то сказал, что его это совсем не удивляет – его, мол, Липницкая тоже не заводит: вся такая деланая-переделанная. Ну, не знаю. Во всяком случае, это была безумно пошлая мелодрама. Красавица влюбилась первый раз в жизни, а он уже занят. И кем! Серой мышкой…
Стас и остальные официанты «Королевы Пиццы» уже тащили Колин заказ, заодно придвигая к нам столы, чтобы все разместить. Коля удовлетворенно потер руки.
– А я ведь опять свободна, – кокетливо сказала Липницкая.
Коля бросил на меня испуганный взгляд. Ах, вот, в чем причина его тревоги. Дурачок.
– Вы развелись? – спросила я. – Но у вас же ребенок.
Она капризно надула губки.
– Я никогда не врала тебе, Света. Ребенок – это было мое решение. Ему он был не нужен. И это не могло просуществовать долго, потому что было не по любви.
– Но вы с ним общаетесь? – осторожно спросил Коля. – Где он хоть?
– В Испании. Алименты шлет. И по вотсапу Мишке дает указания. Учись, говорит, сынок читать, а то козленочком будешь.
– В три года, вроде, рановато?
Она пожала плечами.
– А шампанское?! – взревел Коля, и Стас от восторга подпрыгнул на месте. – А коньяк?!
– Это… французского нет.
– Так купи где-нибудь, идиот! И продай мне с наценкой в пятьсот процентов!
Стас убежал. Я подумала, что сейчас все официанты собирают по карманам свою жалкую мелочь, чтобы наскрести на бутылку коньяка. Удачный вечер для «Королевы Пиццы».
Открылась дверь, в зал, робко оглядываясь по сторонам, зашел Денис.
Коля нахмурился, но гостеприимно показал на свободный стул.
– Садись, бедняга, – сказал он Денису.
Тот вздохнул, сел.
– Вы уже знаете? – спросил.
– Что?
– Да Максимка опять заснул в душе, вода текла, текла… И короче…
– Ну, говори! – не выдержала я.
– Балка рухнула, Света.
Мы стали так смеяться, что Коля свалился со стула.
Наша последняя встреча состоялась в пять часов вечера напротив Дмитровского городского кладбища – там, где начинается развязка между Большим кольцом и А104. Я сидела в Колиной машине на обочине дороге, а Демичев остановился сзади и пересел ко мне.
