– Мы отыскали старый, но неполный рецепт. Поэтому нам приходится делать маленькие партии яда. Однако тел уходит больше, чем мы успеваем находить. Затем мы отправляем корабль, чтобы испытать яд. Конечно, сначала нужно отыскать кейшана. После чего мы получаем отчет от судна-спутника, вышло у них что-нибудь или нет, прежде чем мы сможем начать производство. Это длительный процесс, супруг корабля, – сказала она, снова усаживаясь рядом с ним.
– Ты хочешь, чтобы я помог создать яд, для которого требуется жизнь очень быстро умирающих людей? – спросил он.
Ее глаза широко раскрылись.
– Конечно, нет, – сказала она. – Ты из старой и уважаемой семьи. – Она снова наклонилась к нему. – Но нам нужны команды для таких кораблей, понимаешь? Опытные команды. О да, работа опасная, я не стану тебе лгать. Часто даже корабль-спутник не возвращается обратно. Но когда ты не будешь находиться в море, то станешь жить здесь. В роскоши. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Мы сообщим твоей семье, что ты погиб на своем корабле, между тем ты продолжишь службу, которая обеспечит силу Ста островам на поколения вперед. – Она пристально смотрела на него, надеясь увидеть понимание.
– А что будет с моей командой? – спросил он.
– Нам всегда нужны солдаты и дети палубы. Хотя, конечно, весьма вероятно, что они узнают, чем мы тут занимаемся. Некоторые начинают с этим бороться. И я боюсь, что мы не сможем позволить им уйти. Ты же понимаешь. А изгои-дарны могут не понять.
– Конечно, – сказал он.
Она улыбнулась.
– Итак? – спросила Мать-Старуха.
– Могу я некоторое время обдумать твое предложение? Ведь очень многое поставлено на карту, – сказал Джорон.
Она встала.
– Я дам тебе час, а потом вернусь за ответом.
Джорон прекрасно понимал, какие слова не произнесены. Он обречен, как и все изгои-дарны, и этот час всего лишь дань уважения.
Как только Мать-Старуха ушла, вернулась Гаррийя.
– Чего она хотела? – спросила она.
– Мою службу, – сказал он. – Сообщи Фарис, Мевансу, Куглину и Квелл. У нас час на подготовку.
Но им не потребовался час. Меванс, Фарис, Куглин и Квелл уже давно были готовы: морская стража и дети палубы заняли лучшие позиции в городе. Большинство из них расположились вокруг сторожевой башни и Жилища Старухи. Куглин и несколько добровольцев спрятались в городе, в максимальной близости от баллисты. Таким образом, когда время пришло, Гаррийя прошептала:
– Приготовься, Зовущий. Она идет.
Он был готов. Казалось, все мышцы и сухожилия его тела напряжены в ожидании этого момента. И, когда Мать-Старуха снова вошла в комнату, на сей раз в сопровождении молодой Жрицы, которая собиралась первой осмотреть его рану, рука Джорона под одеялом крепко сжимала теплую рукоять ножа.
– Супруг корабля Тиннер, – сказала Мать-Старуха. – Ты принял решение?
Он кивнул.
– Да, я согласен на твое предложение, – сказал он, когда она села рядом. – Но скажи мне правду: поскольку ты поделилась со мной секретом того, что вы здесь делаете, я уже никогда не смогу покинуть Слейтхъюм, не так ли?
Она улыбнулась, ее губы были так похожи на губы Миас.
– Да, – сказала она и наклонилась к нему. – Я рада, что ты выбрал службу. Альтернативный вариант тебе бы не понравился.
Он кивнул. Его рука сжала нож.
– Как и тебе, – сказал он.
Одну руку Джорон положил на ее затылок, а другой поднял нож вместе с тонким одеялом. Над постелью возникла белая волна, затем ее гребень стал красным, скользким и влажным – лезвие ножа вошло в шею сбоку, не давая Матери-Старухи времени закричать.
Он вытащил клинок. И снова вогнал в плоть. Не давая времени закричать.
Он вытащил клинок. И снова вогнал в плоть. Не давая ей времени закричать.
У него за спиной Гаррийя держала молодую Жрицу, прижав острый нож к ее шее.
– А что делать с ней, Зовущий?
Она была молодой, ее охватил ужас.
– Никакой пощады, Гаррийя.
Лезвие ножа Гаррийи вошло в плоть. Рот девушки открылся в идеальном «о», словно она удивилась неожиданному повороту событий, и кровь хлынула на белые одежды. Нож Гаррийи был таким острым, что девушка могла даже не почувствовать его укуса перед тем, как жизнь ее покинула. Джорон постарался в это поверить, ведь она казалась такой молодой.
Однако он хорошо знал боль от клинка.
Рано или поздно ты ее почувствуешь.
– Пойдем, Зовущий, тебе потребуется твоя нога и меч. – Она вытащила сумку из-под кровати и начала ловко прикреплять его ногу.
Ее умелые руки двигались быстро, ремни вставали на свои места, пряжки защелкивались на бедре. Он почувствовал знакомую боль, когда переместил вес на культю. Гаррийя пристегнула меч ему на пояс, а его взгляд остановился на телах. Мать-Старуха не вызвала у него никаких чувств, несмотря на то что ее кровь уже начала засыхать, ярко-красный цвет менялся на ржавый коричневый, но он не мог оторвать взгляда от тела девушки.
– Не нужно жалости, Зовущий, – сказала Гаррийя, – то, что здесь происходит, – чудовищно, и мы оба знаем, что все, кто это поддерживает, – чудовища.
Он оторвал взгляд от мертвой девушки.
– Давай уходить отсюда, – сказал Джорон.
