Сквозь девственный лес и холмы наш небольшой автомобиль доставил нас к подножию холма. Ночью местность вокруг казалась еще более отталкивающей, чем обычно, и мы часто прибегали к помощи карбидных фонарей, несмотря на то, что могли привлечь ненужное внимание. С заходом солнца ландшафт терял свои привычные очертания, и я бы почувствовал его болезненность, даже не зная о твари, что рыскала там. Животные же избегали появляться здесь, объятые смертельным страхом. Стволы древних, кривых, обезображенных молниями деревьев казались необъятными, вся зелень вокруг лихорадочно пышной, холмы и пригорки в россыпи сорняков и фульгуритов напоминали змеиные клубки и черепа гигантов.
Уже более века страх обитал на Горе Бурь. Об ужасах тех мест весь мир, а с ним и я, впервые узнал из газетных статей. То было удаленное, одинокое плато в той части гор Кэтскилл, которую датчане почти не тронули, оставив лишь слабый след из нескольких особняков и ныне вырождающихся скваттеров, селившихся в убогих лачугах на склонах. Нога цивилизованного человека почти не ступала туда, пока не появились патрули полиции штата, да и те были нечастыми. Жители ближних селений давно знали об ужасе из разговоров с жалкими полукровками, не способными ни к охоте, ни к земледелию, ни к ремеслу, лишь изредка покидавшими свои долины, чтобы выменять на предметы первой необходимости свои плетеные корзины.
Ужас таился в уединенном, опустевшем особняке Мартенсов, венчавшем высокий пологий холм, что притягивал грозы и потому получил название Горы Бурь. Больше сотни лет древний, окруженный рощей каменный дом был предметом невероятных, диких, отвратительных историй и слухов об ужасной ползучей смерти, выходившей на охоту летней порой. Скваттеры беспрестанно плакались о демоне, настигавшем одиноких путников в ночи, похищавшем их или разрывавшем на части, шептали о кровавых следах, ведущих в особняк вдалеке. Говорили о том, что грозы призывают таящийся ужас, а гром был его голосом.
Никто, кроме живших в глуши, не верил этим россказням, столь разным и противоречивым, сбивчивым и невероятным описаниям твари, но никто из фермеров и селян не сомневался в том, что в доме Мартенсов нечисто. Местные жители верили в это, хотя никто из тех, кто отправлялся в особняк, наслушавшись скваттерских баек, не нашел и следа. Старухи твердили о призраке Мартенса, о самом семействе, об их глазах разного цвета, неестественно долгой истории, об убийстве, проклятьем павшем на весь род.
Нечто чудовищное, внезапным и зловещим образом подтвердившее самые дикие слухи, заставило меня приехать сюда. Летней ночью, вслед за невероятной силы грозой, всю округу всполошили скваттеры. Толпа несчастных кричала и причитала, кляня неназываемый ужас, принесший им беду, и им поверили. Никто не видел его, но крики, доносившиеся из одной деревеньки, убедили их в том, что смерть снова выползла из логова.
Наутро к месту, куда явилась смерть, отправились люди из числа местных, полиция штата и дрожащие скваттеры. И смерть действительно побывала там. Земля просела от удара молнии, обрушив несколько зловонных хибар, но ущерб этот был ничтожен в сравнении с человеческими жертвами. Из примерно семидесяти пяти жителей в живых не осталось никого. Изрытая земля смешалась с кровью и изувеченными телами с отметинами чудовищных зубов и когтей, но то, как демон покинул место бойни, оставалось загадкой – более не осталось ни следа. Все спешно согласились, что здесь побывал какой-то ужасный зверь, отринув предположения о том, что столь жестокие убийства являются обычным делом в подобных обществах. Но когда обнаружилось, что треть жителей бесследно исчезла, вновь возникла версия убийства, впрочем, не объяснявшая, как они сумели расправиться со вдвое большим числом людей. Ясным было лишь то, что летней ночью небесные молнии поразили поселок, и здесь остались лишь мертвецы, обезображенные, истерзанные, исковерканные.
Округа переполошилась, сразу связав произошедшее с тем, что обитало в особняке Мартенсов, хоть он и был в трех милях от деревеньки. Полицейские были настроены менее решительно: почти не обследовав особняк, они пришли к выводу, что тот заброшен. Напротив, местные жители перевернули все вверх дном, обыскав каждый куст, речушку и пруд. Все было тщетно; нечто, несущее смерть, не оставляло следов.
На второй день поисков делом занялись газетчики, наводнив Гору Бурь. Репортеры во всех красках описали случившееся, не преминув расспросить даже местных старух об ужасе этих мест. Будучи знатоком всего сверхъестественного, я жадно поглощал любую новость, через неделю же чутье подсказало мне, что час настал, и пятого августа 1921 года я остановился в забитом журналистами отеле в местечке Леффертс Корнерс, ближайшем к Горе Бурь, бывшем чем-то вроде штаб-квартиры для искателей. Еще три недели спустя, когда разъехались почти все газетчики, я приступил к собственному расследованию, основываясь на расспросах и догадках, которыми занимал себя до того дня.
