«
Человек-Дерево стоит на бетонном полу и слушает дождь. Его корни прорастают сквозь бетон, раздвигают порыжевшие от пыли и сырости кирпичи, пронизывают сухую штукатурку, разгоняют (крыса побежала) крыс. Он слушает дождь. Капли падают на стекло с той стороны и стекают. Глухой разряд грома пронизывает Человека-Дерево электричеством. Он стоит, закрыв глаза, на внутренней стороне век вспыхивает синяя вспышка. За окном гроза, и дождевые капли собираются в потоки, бегущие по каменному двору перед входом в здание клиники Аркхейма, заставляют вздрагивать и качаться под ударами стихии кусты, остриженные под шары, животных и даже рыб. Зеленые рыбы в темноте плавают во влажном воздухе. Человек-Дерево думает о них и улыбается. Рыбы не враги деревьям. Он чувствует свои корни, которые достигли подвала. Нужно как следует сосредоточиться и расти дальше. Каждый день по дюйму. Или двум. Иногда меньше, но каждый день служит ступенькой на пути к свободе. Когда он доберется до влажного подвала здания и достигнет грунтовых вод (он чувствует смутные крики тех, кто был здесь до него… они о чем-то его предупреждают… осторожно, Человек-Дерево! осторожно!), когда он погрузится в блаженные, не ведающие боли воды глубоко под зданием, он сможет наконец освободиться. Он сможет пройти путем, каким идет вода глубоко под землей и достигнуть… чего? Он пока не знает. Где-то очень глубоко, очень-очень глубоко под зданием есть древние воды. Соленые, горько-страшные для деревьев. Но они знают многое. Когда-то здесь был океан. Со временем (миллионы лет? миллионы человеко-деревьев‐лет?) океан отступил назад и вглубь, спрятался.
В лечебнице Человека-Дерево лечат таблетками и электрошоком. Он впитывает и то, и другое, как воду, и как воду преобразовывает внутри себя в жизненные соки. Он – Человек-Дерево, самый странный пациент этой клиники.
Это важно, потому что он – не сумасшедший.
Просто ему нужно кое-что сделать.
По коридору, освещенному тусклыми желтыми лампами, идут трое людей в белом. Это санитары. За окнами, забранными решетками, гремит гроза и льется дождь. Капли. Люди идут в сыром воздухе, равномерно вышагивают, молча. Лица их тусклые и безразличные, словно вымершие города. На улицах лежит пыль и запустение. Старые газеты, в темных высохших разводах влаги, присохли к растрескавшемуся асфальту. Ветер гудит в ржавых антеннах.
В заголовках газет несуществующая дата, а в кулаках людей – короткие дубинки.
