— Если я буду изгнан отсель, проклятие падет не только на тебя, но и на все это место. — Иерусалим широким драматичным жестом обвел пейзаж Фаунт-Ройала. — Ты сотворил воистину прекрасный город, сэр. Сразу видно, что немалый труд был вложен в его создание. Одни лишь крепостные стены потребовали несказанных усилий, а эти улицы устроены намного лучшим образом, чем в Чарльз-Тауне. По пути сюда я успел заметить, что и на кладбище вы потрудились изрядно. Могу представить, с какой горечью Господь будет взирать на то, как все усилия и все людские жизни, отданные сему поприщу, загинут втуне.
— Может, хватит уже спектаклей, пастырь? — сказал Джонстон. — Роберт, я по-прежнему советую гнать его взашей.
— Я должен все обдумать. Уж лучше перестараться в праведном рвении, чем сделать что-нибудь богопротивное.
— А пока ты размышляешь, — сказал Иерусалим, — могу я узреть моего врага?
— Нет! — отрезал Вудворд. — Я решительно против!
— Судья, — с нарочитой вкрадчивостью молвил проповедник, — звучание твоего голоса показывает мне, что ведьма уже поразила тебя болезнью. Может, она успела нанести вред и твоему рассудку? — Он повернулся к Бидвеллу. — Позвольте мне на нее взглянуть. Так я смогу узнать, насколько глубоко проник Сатана в ее душу.
Вудворду показалось, что Бидвелл находится на грани обморока. Это была минута предельной слабости хозяина Фаунт-Ройала.
— Ладно, — сказал он. — Не вижу в этом большого вреда.
— А я вижу! — запротестовал Вудворд, однако Бидвелл уже прошел мимо него и распахнул тюремную дверь.
Иерусалим слегка наклонил голову в знак признательности Бидвеллу и вошел внутрь, громко топая сапогами по половицам. Вудворд поспешил следом с намерением предотвратить любую попытку проповедника навредить заключенной. Бидвелл также вошел в здание, а за ним и Джонстон, но Пейн как будто потерял интерес к этому делу и остался сидеть в седле. Полумрак в тюрьме рассеивался лишь тусклым светом из люка в крыше, который Вудворд собственноручно открыл этим утром.
Мэтью и Рейчел слышали крики снаружи, речь Пейна и последующий разговор мужчин у двери тюрьмы, так что они уже знали, чего следует ожидать. Исход Иерусалим сначала задержался перед камерой Мэтью, уставившись на него сквозь решетку.
— Ты кто такой будешь?
— Это мой секретарь, — еле слышно просипел Вудворд.
— Он здесь для того, чтобы следить за ведьмой?
— Я здесь потому, — сказал Мэтью, — что меня приговорили к трехдневному заключению за проступок, о котором я сожалею.
— Что? — Иерусалим пожевал губами. — Секретарь мирового судьи совершил преступное деяние? Это не иначе как ведьмовские козни, дабы помешать суду.
Прежде чем Мэтью смог ответить, Иерусалим повернул голову к соседней камере и устремил взор на Рейчел, которая сидела на скамье, закутавшись в мешковину, но оставив лицо открытым.
Последовало долгое молчание.
— О да! — произнес наконец Иерусалим. — Воистину бездну греха вижу в ней.
Рейчел хранила молчание, но при этом смотрела на него в упор.
— Видите, как горит ее взгляд! — сказал Иерусалим. — Как пламя, кое жаждет испепелить мое сердце. Ты бы охотно унесла меня в Ад на крыльях ворона, да? Или сочтешь достаточным выцарапать мне глаза и рассечь надвое мой язык?
Она и теперь не ответила, однако перевела взгляд на покрытый соломой пол.
— Ага! Узрели? Вселившееся в нее зло трепещет предо мной, и ей тягостно видеть мое лицо.
— Тут вы правы лишь наполовину, — сказала Рейчел.
— Кажись, она съязвила! Ехидная ведьма! — Иерусалим перешел к ее камере и остановился у самых прутьев. — Как твое имя?
— Ехидная ведьма, — ответила она. — Вы же сами меня так назвали.
— Ее зовут Рейчел Ховарт, — сказал Бидвелл, подходя к проповеднику. — Само собой, она не признает себя виновной.
— Таковы они все. — Иерусалим обвил железные прутья длинными тонкими пальцами. — Как я уже говорил, у меня большой опыт по ведьмовской части. Мне ведомо то Зло, что пожирает их сердца и чернит их души. О да, мне все это ведомо. — Он покачал головой, не отрывая взгляда от Рейчел. — Эта повинна в двух убийствах, верно?
— Да. Она убила нашего англиканского священника, а потом и своего законного мужа, — сообщил Бидвелл.
— Насчет законного мужа ты заблуждаешься. Пролив кровь священника, ведьма разорвала эту супружескую связь и всецело отдалась Сатане. Кроме того, она губила посевы и смущала умы горожан?
— Да.
— Это лишь предположения, — счел нужным вмешаться Мэтью. — Пока не доказанные.
Иерусалим впился в него взглядом.
— Что сие значит?
— Еще не все свидетельства собраны, — пояснил Мэтью. — Поэтому обвинения против миссис Ховарт считаются недоказанными.
— Ты назвал ее «миссис Ховарт»? — с ледяной улыбкой молвил Иерусалим. — Ты обращаешься к ведьме с почтением?
Вудворд напрягся и подал голос.
— Мой секретарь старается быть беспристрастным.
— Или напротив: твой секретарь пристрастен к сей ведьме, отравившей его разум своими чарами. Негоже оставлять его здесь, в таком опасном соседстве. У вас не найдется другого места для заключения?
— Не найдется, — сказал Бидвелл. — Других тюрем у нас нет.
