Максуд старался успеть. Если и не отвлечь на себя, то выиграть время для побратимов и спасти нукеров. Упершись в стремена пятками, лег на круп коня и оттянул в сторону оружие. Он видел врага, и весь мир вокруг перестал существовать. Звуки пропали, краски померкли.
. Первый всадник мастерски уклонился от удара искры и попытался полоснуть по спине, только не преуспел. Распластанный юноша — трудная мишень. А вот второй после сшибки слетел со своей лошади сраженным. Меч "кулака" пошел на хитрость вместо честной схватки первый раз в жизни. А уже через десять ударов сердца произошли одновременно три события.
Младший из нукеров громко крикнул и кинулся грудью на копье. Получив ранение, ухватился за оружие врага, не позволяя ему вырвать древко. Его братья тут же воспользовались ситуацией, нанося точные удары своими кривыми саблями. Враг повержен, брат при смерти. Судьба приняла ставку и забрала две жизни место трёх.
Троица собратов нагнала Максуда. Привычное построение клином, где на острие шел Семрин, слева Ханой, а по правую руку Госра, который уже заряжал руку заклинанием.
Удар стихией ошеломил всадника, кнут расчертил лицо красным, в попытке избежать смертельного удара он падает с лошади, но не успевает подняться – Семрин уже выкинул руку с копьем.
Оставшиеся три врага начинают отступать, понимая, что силы неравны. Но лишь они показали спину, как Батыр умело пустил стрелу, пробив неприятелю легкое.
Двоих нагнали нескоро. И если бы не стрелы, то погоня продолжалась бы еще очень долго.
Они выиграли эту битву без потерь, доказав силу и мастерство, они предъявили миру свою волю и имена.
Получив лошадей и провизию, два брата попрощались и уехали, дав обещание не направлять оружие против звена Ханоя. Тело третьего так и осталось в пыли с застрявшим между ребер копьем.
И теперь перед получившими первое боевое крещение стоял непростой выбор: что делать с невольниками и разбежавшимся по степи стадом. Коней и оружие они забрали себе, оставив лишь одного раненого, и, несмотря на просьбы и угрозы отказались сопровождать бывших данников и рабов Чегема до нового дома.
Стяг-это не кривая палка и плохо выкрашенная тряпка с бессмысленным узором. Стяг-ритуал возвышения, смена статуса, отличительная черта, веха перемен. И чем серьезнее результат битвы, переговоров или торгов, тем значимее награда. Для воина открывается мастерство, кудесника новые грани дара, стратега — приемы и уловки, торговца - новые рынки и товары. А еще ритуал, позволяет собрать разлитую силу побежденных, чтобы укрепить победителя. Чем опытнее боец, тем меньше потерь. А в начале пути новик соберет лишь крохи, достаточные для следующего шага на длинном пути.
Обобранные тела погонщиков лежали в ряд, изувеченные и с безмятежными глазами, которые взирали в небо с укором.
На их лицах нанесли ритуальные рисунки грязью и кровью, провожая души к Всеотцу. Таков был порядок для всех погибших в бою, если они потомки Ахмедитов. Лишь иноземцы и иноверцы не подвергались ритуалу: у них свой бог и свои правила, а на чужой земле они лишь добыча падальщиков, что разнесут кости по округе.
И пусть видимых изменений и проявлений не наблюдалась, вставал с колен уже не Максуд -"искра", а воин с пока еще робким внутренним огнем, который готов спалить , как огонь в степи, нужно было только его кормить.
Первым к нему подошел Батыр и хлопнул по плечу.
— Поздравляю со стягом, брат! Как это ? ... — стрелок прервался, подбирая слова. Ему на помощь пришел сам воин.
— Я не знаю. Внутри что-то изменилось, я вижу больше, и в руках появилась сила другая. Уверенность в себе и в мече. Я вдруг понял, сколько ошибок и лишних движений допустил в сшибке. А еще... Еще я жду новый бой, чтобы осознать и принять себя нового. Где Ханой?
— Воюет с девкой, — со смехом и пряча глаза, ответил побратим. — Она требует, чтобы мы вернули ее и остальных людей к прайду Чермеса. То ли младшая жена его, а может дочь. Шумная до невозможности, как корова перед забоем. Пойдем, нужно решить с чернью.
Максуд сжал губы в немой крике, он еще помнил, как называли его родителей. Чернь. Червь. Грязь. Раб. И дети, если без искры, продолжали влачить бесправное существование. От червя родится червь, от раба — слуга. Больше крови — больше грязи.
Но ещё его удивило, что женщина спорит или перечит воину! "Что же там происходит?"
Ниже на две головы, щуплая, больше походила на подростка, а цвет кожи и разрез глаз выдавал в ней иноземку. Ничего удивительного, так как большая степь граничит со многими странами. А женщина - хороший подарок во все времена. Как в качестве наложницы или жены, так и в прислуги. Только сама девка была другого мнения.
