Ханой поднял кулак, снимая боевой порядок, группа разбилась на тройки и освободили проход, между тем встали между солдатами и нанимателем, контролируя движение. Кочевников мало интересовали регалии и звания, а также сложные межведомственные отношения. Они продали меч дому Большого Бо, значит и отвечают за его защиту.
— Кочевники, — сквозь зубы прошептал важный гость, а затем был сопровожден в окружении солдат в дом. Гремела посуда, переворачивались ящики и сундуки, простукивались стены и полы. Разочарованные и пыльные солдаты выходили один за другим из дома, и лишь последним появился чиновник.
— В доме мы не смогли найти врагов, — напыщенно пробормотал чиновник. — Но информацию, в связи с нападениями на границе, необходимо было проверить.
— Могу ли я узнать подробности происшествия на границе, слуга.. — вновь выдержал паузу Цао Фань —... Императора.
— Подробности не узнаете, это военная тайна! Но мы дали решительный отпор, откинув неприятеля на многие ли, — перешёл на визг чиновник. Поправив гуань на поясе, махнул рукой солдатам.
Проводив гостей со двора, охранники из Вэйцев спрятались под тенью стены и вытянули ноги.
— Почему они не знали, кого нужно искать? — задал свой вопрос Максуд, убедившись, что угроза миновала.
Тяжело вздохнув, их наниматель ответил: — Богатое наследие низвергнутого Цао Цао, бич государственности. Наравне с мздоимством. Получив информацию о лазутчиках, служка побежал к начальству, сообщив не о девушке и кудеснике, а об отряде, численностью до десяти человек. Тот, в свою очередь, передал вышестоящему чиновнику, исказив слухи до тридцати, а также о своем активном участии в слежке. Солдаты пришли за тремя десятками обученных убийц, конокрадов, возможно на боевых слонах.
— И теперь будут искать тридцать воинов? — усомнился в словах Цао Ханой. — Но они же их не найдут!
— К вечеру тюрьма наместника заполниться пятью десятками неудачников, которые попали под горячую руку, а через неделю их отпустят за монетку или обдерут до нитки, — обыденным тоном ответил Цао.
— Какой смысл врать? От этого нет никакой выгоды, лишь убыток! — сокрушенно воскликнул Ханой. — Возможные разведчики на свободе, воины бегают по городу без толку, командирам пришла лживая информация!
— Отличиться, принести добрую весть, выслужиться. Через неделю новость придет в столицу, как наместник отразил нападение многотысячной армии, потопил двенадцать кораблей, потеряв при этом три сотни воинов и четыре десятка Бинма Юн.
Воцарилась тишина. Каждый кочевник обдумывал слова нанимателя, пытаясь найти логику и смысл. Но кроме возмущения и протеста ничего не смогли извлечь. Лишь только Ляосянь понимала структуру и логику. Иметь вид придурковатый, но исполнительный. На любой вопрос или приказ отвечать рвением, граничащим с безумием. И лишь в бою трусливо убегать. Вот такой образ среднестатистического мелкого чиновника, десятника и солдата. Нет, конечно были и толковые руководители, офицеры, наместники. Только они скорее исключение, как золото в пустой породе.
— Потому и проигрывались все битвы. Десятник доложил ложную информацию сотнику, тот исказил темнику, последний сообщил хану о победе. Празднуя несуществующий успех, армия терпела сокрушительное поражение.
— Мой господин, Большой Бо, возлагает большие надежды на Сыма И. Его успехи, а также введенная дисциплина в армии, дает основания полагать о будущем порядке в стране, — откровенно высказался хранитель дома. — А еще он понимает необходимость найма вас, гуннов, чтобы увеличить шансы на победу.
Госра тихонько толкнул лидера, привлекая внимание, а затем кивнул на истуканов.
— Ах, да... — сморщившись, произнес Ханой. — Мой брат хочет изучить ваших големов.
— Бинма Юн! Учитесь говорить правильно. Только не вижу смысла, он же маг воды? — отказал Цао Фань.
— Изначально я познал Ветер, в царстве Ухань воду. А теперь мне интересна Желтая стихия! — ответил за лидера кудесник.
— Я подумаю. Но завтра придет Мастер Земли, чтобы починить поврежденные вашим отрядом глиняных воинов, попрошу объяснить основные принципы.
***
Толстый Мастер Земли с трудом переставлял обмотанные бинтами ноги. Не смотря на свою тучность, он не пользовался телегами или носилками. Ступал важно, медленно и горделиво, как и следует Мастерам Главной Стихии Вэй. За ним следом семенили худыми босыми ногами рабы и слуги, груженные большим количеством инструментов, мешками и тряпками, большим запасом провизии.
Время от времени Мастер останавливался, утирал выступивший пот и жадно пил отвар из глиняной бутылки. В эти моменты вся его прислуга терпеливо ждала рядом, не помышляя об отдыхе.
