— Не пугайся! — ласково улыбнулась Инжаня. — Ничего страшного с ней не случится. Потом всё узнаешь. Пока об этом не думай. О чём-нибудь ещё хочешь меня попросить?
— Да, — собравшись, ответила Варвара. — Давай повременим с занятиями. Вот нога у мужа пройдёт, и я снова стану к тебе ходить. В любое время дня. Денис провожать будет.
— Чего ты боишься? — удивлённо подняла брови Инжаня.
— В темноте за мной кто-то крался. Уже не раз.
— Мужчина? Женщина?
— Женщина. Невысокая. Выглядит, как кубышка.
— Не бойся её, — отмахнулась Инжаня. — Это Нуянза. Она не опасна.
— Как не опасна? Она же ополоумела!
— Где ты это слышала?
— У тебя. Так сказал её брат. Разве не помнишь?
— Ну, пусть так. И что с того?
— Мало ли что сумасшедшей бабе в голову взбредёт.
— Ты её на голову выше. Ты крупнее, сильнее её. Что она тебе сделает?
— Возьмёт топор, подкрадётся сзади и рубанёт, например…
— Ну, хорошо, — согласилась Инжаня. — Пока Денис не выздоровел, будешь учиться до обеда. Теперь пошли к Офтаю.
Дед Офтай сидел за столом, не шевелясь и, казалось, не дыша. Сидел, упёршись взглядом в грязное пятно на стене. Если б не вошли Варвара и Инжаня, он ещё долго пробыл бы в оцепенении.
Рушилась мечта, которой он жил последние годы. Он ничего не понимал в металлургии и кузнечном деле, и до разговора с Денисом не догадывался, каким напряжением сил обернётся его затея. Ведь всей деревней придётся день за днём вгрызаться пешнями в мёрзлый лёд окрестных болот. Потом опять же всем миром сушить и прокаливать накопанную руду, закладывать её в сыродутные печи и превращать в крицу. А затем… когда ещё Денис накуёт хорошее оружие? Через год? Через два? Сможет ли Вирь-атя всё это время тихо таиться в Челнавских дебрях? Не найдут ли её раньше татары или рузы?
Размышляя над этим, Офтай не заметил, как к нему подошла Инжаня.
— Что с тобой? — щёлкнув его по лбу, спросила она.
— Думаю… — мрачно ответил он.
— А я уж испугалась, не удар ли приключился. Думала за травами сбегать, заклятьями тебя полечить…
— Не нужно, Инжаня. Я здоров. Просто печаль снедает…
— В чём дело?
— Ты права оказалась. Насчёт сабель…
— Ужель и ты теперь думаешь, что оружие деревню не спасёт?
— Не в этом дело, Инжаня. Горбатиться много придётся. Всей деревней. Согласятся ли люди?
— Если дело лишь в этом, не отступайся! — сказала та. — Созывай пуромкс. Я помогу тебе убедить людей.
— Жалко мне их. Трудный же труд и опасный, а люди зимой отдохнуть хотят, к весенним работам сил подкопить.
— За свободу нужно платить, — улыбнулась деду Инжаня. — А ты как хотел?
— Но ты же сама говорила, что пустое это.
— Говорила… а теперь иначе думаю. Раз затеял дело, доводи его до конца.
— Тут ещё Денис в Томбу собрался. За причиндалами для горна. Не по душе мне эта поездка. Денег в общинной казне кот наплакал, а чугунный колосник дорого стоит… — вздохнул Офтай.
Инжаня понимающе кивнула.
— Я с ним отправлюсь. Пригляжу.
— Когда поедете?
— Сегодня вержи, день крови, — ответила Инжаня. — Скотину режут. Завтра шуваланя. Мясо на торг люди повезут. Надо ехать.
