Она припустила по садовой дорожке, на ходу извиняясь перед удивленными придворными, совершавшими неспешный утренний моцион. Она так разогналась, что едва смогла притормозить перед входом в королевский кабинет, который охраняли двое Клинков. Девушка одернула тунику и, откашлявшись, произнесла:
— Король желал меня видеть.
— В настоящий момент у него посетители, — заметил Эрин, один из телохранителей, — но думаю, он не рассердится, если вы войдете.
Он распахнул дверь, и запыхавшаяся Кариган ступила в мир короля Захария.
Комната была залита светом. Солнечные лучи золотили пушистые ковры ручной работы и дубовую мебель. Стены украшали картины — горы, океан и охотничьи сцены.
Король восседал за массивным столом с мраморной столешницей. Перед ним громоздились раскрытые книги и какие-то документы. Всю заднюю стену занимали стеллажи с книгами и многочисленными коллекциями диковинных раковин, любопытных камней и морских биноклей.
В общем, отметила про себя Кариган, кабинет короля походил на рабочий кабинет ее отца. Солидно, но нет бросающейся в глаза роскоши. Величественно, но не в ущерб удобству, и… сразу видно, что в этой комнате работает мужчина.
Захарий сидел, откинувшись на спинку огромного кресла. Девушке показалось, что лицо короля просветлело при ее появлении. Возможно ли, чтобы он обрадовался? Трудно сказать, поскольку он продолжал вести беседу с посетительницей.
Кариган скромно заняла позицию у дверей. Но когда Старина Брексли — немолодой уже белый терьер — подошел обнюхать ее ботинки, девушка опустилась на колени почесать у него за ухом. Ей снова показалось, что во взгляде, который бросил на нее Захарий, мелькнуло одобрение.
Она хотела уже встать, но пес опрокинулся на спину и подставил брюхо. Кариган с улыбкой продолжала ласкать королевского питомца, за что и была вознаграждена широкой собачьей ухмылкой. Брексли назвали в честь старого ворчливого генерала, который — надо отдать ему должное — многое сделал для победы Хилландеров в Войне Кланов. Пес часто сопровождал своего хозяина короля Захария в прогулках вокруг замка.
Кариган узнала посетительницу — высокую женщину с величественной осанкой, в богатых шелковых одеяниях, украшенных золотым орнаментом и перламутровыми пуговицами. На руках поблескивали драгоценные кольца. Селеста Саттли — глава торгового клана Саттли, занимающегося в основном поставками табака.
Кариган нахмурилась. Стевику Г'лейдеону не раз приходилось сталкиваться с закулисными махинациями этого клана, прежде чем он вычеркнул имя Саттли из числа своих партнеров.
— По сути, это жалкий уголок Урадеш, который не стоит и упоминания, — говорила Селеста, — но климат и почвы там очень благоприятствуют выращиванию табака. С вашего одобрения и при условии предоставления нам торговой монополии мы беремся сделать эту территорию процветающим краем. Что, конечно же, послужит делу укрепления всей сакорийской торговли.
— А как называется этот удаленный район Урадеш? — поинтересовался король.
— Бьюрди, Ваше Величество. Там проживают в основном кочевники.
В голове Кариган зазвенело. Бьюрди представлял собой не такую уж бесполезную глушь, как пыталась представить Селеста. Конечно, он славился прежде всего своими табачными плантациями, но здесь же выращивали ряд культур, которые использовались для изготовления красителей в текстильной промышленности. И не только их.
Если Саттли удастся захватить монопольные права, это создаст большие трудности для многих торговцев, в том числе и для ее отца. Они утратят прежний доступ к природным красителям и будут вынуждены принимать кабальные условия клана Селесты. Те просто задавят их своими ценами. Многие текстильщики лишатся процветающего дела и переведут капиталы в иные области.
В конечном итоге это ударит по карману простых жителей, которым, хочешь не хочешь, а приходится покупать ткани и готовую одежду.
Оставив разнежившегося пса, Кариган поднялась на ноги.
— Мои помощники подготовили документы по организации компании, — продолжала Селеста. — В заключение хочу уверить вас, что наша монополия никак не будет ущемлять права других производителей табака в прочих областях Урадеш.
И она с поклоном положила свернутые в трубочку бумаги на стол короля.
У Кариган вырвался протестующий возглас. Возможно, предложение Саттли и не представляет угрозы для остальных торговцев
— Кариган, — король посмотрел на нее, — вы хотели что-то сказать?
Селеста Саттли тоже обернулась, и на губах ее заиграла издевательская усмешка.
— Так, так, так. Вот, оказывается, куда сбежала своевольная дочь Стевика Г'лейдеона! А я и забыла… вы ведь послали ко всем чертям отцовское дело, не правда ли, милочка?
Улыбка Селесты сделалась еще язвительнее.
— Слышала, ваш отец был крайне расстроен. По слухам, он расценивает ваш поступок чуть ли не как предательство.