Она осмеливалась покидать свою комнату лишь после того, как тьма спускалась на замок и окружавшие его угодья. Практика показывала, что в тихие ночные часы ее магические способности будто засыпали и меньше досаждали ей. И напротив, в течение дня ментальная активность окружающего мира, казалось, стимулировала активность ее мучителей.
В такие часы Ларен запиралась в своей комнате — лежала в постели, накрыв голову подушкой, чтобы заглушить голоса в голове. Это мало помогало. Лишь сон приносил ей какое-то успокоение, но иногда и туда проникали безапелляционные суждения ее магических способностей:
Проклятые голоса высказывались по любому поводу, включая ее собственные мысли и эмоции. Ларен понимала: они медленно подталкивают ее к той черте, за которой наступит предел выносливости. Что тогда произойдет, капитан не решалась даже загадывать.
Подобная неопределенность не давала ей покоя, но еще сильнее донимало чувство вины. Ей было стыдно за то, что она совсем забросила своих Всадников и переложила всю работу на Марины плечи.
Вот так всегда: каждый раз, когда она погружалась в пучину горьких размышлений, просыпался ее внутренний голос со своим беспощадным, как указующий перст:
С тихим стоном Ларен пошла дальше. Куда? Неважно, лишь бы уйти от этой пытки.
Приблизившись к казарме Зеленых Всадников, она отметила необычную тишину — безмолвие было ощутимым, имело свой вес, как ватное одеяло. В замке кое-где поблескивали огоньки, а здесь все погружено во тьму, луна лишь обрисовывала контуры крыши.
Колокол на городской башне пробил час ночи, и Ларен вдруг пронзило острое необъяснимое чувство страха — она вспотела.
Куда-то подевались так донимавшие ее до того и стыд, и безнадежность, осталось лишь ощущение ужаса, волнами исходившего из вполне определенной точки. И эта точка располагалась внутри казармы.
Ноги сами понесли ее туда, хотя разум и сердце кричали: «Беги!» Беги в противоположную сторону. Здание казалось черной тенью даже среди ночной тьмы.
Трудно сказать, что толкало Ларен вперед — возможно, навстречу собственной смерти… И уж, во всяком случае, навстречу такой жути, какой она никогда еще не испытывала. Наверное, привычная тревога за Всадников пересилила инстинкт самосохранения.
А может, какая-то внутренняя сила? Или же она наконец-то поддалась одолевавшему ее безумию?
Из тени от здания показалась фигура, и на капитана внезапно накатило чувство беспредельного отвращения.
Фигура покачнулась, сделала шаг, замерла и снова подошла ближе.
Ларен хотела бежать, но все ее члены будто сковало льдом, и она продолжала стоять на месте.
— Мы ищем, — проскрипел призрак, — Галадхеон.
Леди Эстора Кутре шла вдоль полутемного коридора, масляные лампы, притушенные на ночь, едва тлели. Ее кузен сильно бы возмущался, увидев, как она одна прогуливается по замку в столь поздний час. Но что поделать: Эстора не могла уснуть, на сердце лежала странная тяжесть. Ее беспокоил ультиматум, который кузен собирался предъявить королю от имени старого лорда Кутре. Девушку не покидало ощущение, что она всего лишь безмолвная и бесправная фигурка в «Интриге», которую заинтересованные игроки двигают по собственному усмотрению. Будущее Эсторы Кутре ей не принадлежало.
И она полагала свои отношения с Фрайеном Коублбеем (теперь уже оставшиеся в прошлом) тайным возмездием тем, кто распоряжался ее судьбой. Пусть ее обидчики ни о чем не догадывались, но Эстору согревало само сознание своей власти. Не над Фрайеном — этот мужчина был свободен и непредсказуем, как ветер… И не над своими чувствами, а над самой тайной.
Наверное, никто не смог бы точно определить длину замковых коридоров. Из конца в конец они тянулись на многие мили по разным этажам. Эстора миновала комнаты слуг, не опасаясь, что кто-нибудь ее узнает — девушка накинула на голову шаль, которая скрывала прическу и затеняла лицо. В этот поздний час в замке было тихо и пустынно: разве что пройдет к себе повар с перепачканным мукой лицом, или прачка, скинув на пол тяжелый узел с бельем, остановится на перекрестке передохнуть.
В административное крыло Эстора решила не идти: она не любила эти темные и холодные переходы, в которых, весьма возможно, водились привидения. Там даже в дневные часы ее не покидало ощущение чего-то очень древнего, что лучше без нужды не тревожить.
Девушка прошла мимо караульных, бросив беглый взгляд на коллекцию старинного вооружения и гобеленов, повествующих о делах давно минувших дней. Поднявшись по лестнице, прошла по этажу, отведенному послам и придворным из заморских стран. Здесь еще больше стражников, оружия и ковров.