Распахнув тихонько дверь, Алексей тоже вооружился мобильником и поспешил по лестнице вверх. Рада не отставала. Вскоре они уже были на небольшой площадке, где свернули в коридор, ведущую в левую часть здания.
Огонек они видели в самом крайнем окне от входа, поэтому Алексей решительно направился к последней двери.
Дернув ручку, он обнаружил, что дверь эта заперта.
– Да что ж ты будешь делать.
Им понадобилось еще минут пять, чтобы подобрать нужный ключ. Открыв дверь, оба увидели, что комната пуста.
– Никого, – прошептала Рада, в голосе которой слышалось разочарование.
– Если бы здесь был человек, он не успел бы так быстро запереть комнату и исчезнуть, Рада, – сказал Алексей.
– Значит, обман зрения?
Тут она увидела на столе, неподалеку от окна, одинокую свечу. Алексей тоже увидел ее, и они с Радой, видимо, подумав об одном и том же, шагнули к столу.
Коснувшись пальцами фитиля, Рада поняла, что он холодный. Воск свечи не был мягок, каким он стал бы, если бы свечой недавно пользовались.
– Нет, эта свеча точно не горела сегодня, – сказала Рада.
– И какие мы делаем выводы? – хмыкнул Алексей.
– Что у нас с вами случилась галлюцинация.
– Ну, я бы мог списать ее на настойку, которой меня потчевал Иван Петрович, – улыбнулся он, – но вы ее не употребляли.
– Не употребляла, – вздохнула Рада. – Ничего не понимаю.
Она обернулась и осветила телефоном комнату.
– Некоторые вещи не поддаются рациональному объяснению, – пожал плечами Алексей. – Смотрите, а обстановка здесь неплохо сохранилась.
И правда, комната была полна мебели: большая кровать, секретер, платяной шкаф, сундук и диван-канапе.
Казалось, что хозяйка – а Рада сразу почувствовала, что комната эта когда-то принадлежала женщине, – вышла ненадолго, оставив все вещи на своих местах, но почему-то так и не вернулась.
– Как здесь, однако, холодно, – сказал Алексей и потер озябшие руки, и Рада вдруг тоже ощутила, как у нее заледенели пальцы.
– Предлагаю вернуться к себе, а завтра, при свете дня, осмотреть все как следует.
– Согласен.
Они закрыли дверь в комнату, тихонько спустились на первый этаж и, заперев на замок усадьбу, отправились в пристройку.
Здесь Рада почувствовала, что тревога, которая словно сжимала все ее органы, отступила. В помещении тоже было холодно, но это был холод долго не отапливаемых комнат, а не тот, что ощущался в той спальне, куда они только что так бесцеремонно вторглись.
– Спокойной ночи, Алексей, – сухо бросила Рада и поспешила в свою комнату.
Он попрощался с ней, но подниматься не стал, задержавшись в гостиной.
Раду снедали противоречивые чувства. Общество Иволгина ей было неприятно, но она не могла не признать, что испытывала облегчение оттого, что он вернулся в усадьбу вместе с ней. Ей было тревожно в этом месте, и источник этой тревоги она понять не могла. Неужели так впечатлилась рассказами о несчастных влюбленных и их незавидной судьбе? Нет, Рада не была бесчувственной, но и в сентиментальности обвинить ее никто бы не осмелился.
Волновало Раду и другое. Она немало повидала на своем веку старинных домов. Какие-то были разрушены, и от них остались лишь стены. Некоторые сохранились весьма неплохо, но в советское время полностью преобразились изнутри: никакой старинной обстановки, мебели, вещей и подавно не было. А здесь… Здесь дом словно законсервировали и каким-то чудом сохранили многое из первозданной обстановки. Рада, конечно, еще не видела многих помещений, но небольшой гостиной на первом этаже и этой спальни хватило, чтобы понять – усадьба Хворостиных была необычна и хранила немало тайн.
Из той информации, которую удалось раздобыть перед приездом сюда, она узнала, что дом этот был построен где-то в первой четверти восемнадцатого века. Сначала в нем жили постоянно, потом наездами. В конце того же столетия князь Хворостин дом закрыл и окончательно перебрался в город. Имение простаивало без хозяев почти весь девятнадцатый век. Лишь изредка кто-то из тогдашних хозяев наведывался сюда, но никогда подолгу не жил.
Только в начале века двадцатого последний из наследников прибыл сюда с желанием обосноваться в Хворостино, приказал возвести кирпичную пристройку, напоминавшую замок и уродовавшую весь архитектурный ансамбль. А потом грянула революция, дом закрыли, Хворостины бежали в Европу.
А дом… Дом так и остался бесхозным. Кто бы ни пытался в советское время обжиться здесь, ничего не выходило. Усадьба словно прогоняла непрошенных гостей.
«Может, поэтому и не разграбили основательно?» – размышляла Рада.
Правда, кто мог так тщательно охранять старый дом и изживать отсюда всех пришлых, она представить не могла. Верить в призраков, которые не давали покоя тем, кто селился в доме, Рада по-прежнему отказывалась…
Глава 17
Княжна Елена стояла у окна, всматриваясь в темноту. Небо весь день было безоблачное, а потому теперь, с наступлением ночи, на нем высыпали звезды и светила луна. Однако их света хватало лишь на то, чтобы разглядеть очертания высоких лип, что росли вдоль аллеи.