Медведь грозно поднялся, возвышаясь над ним огромной горой, и, нахмурив брови, ткнул его пальцем в грудь:
– Остынь, волк, и послушай внимательно! Видят боги, я этого не хотел, но от судьбы не уйдешь! Ягги забрала её в мир Нави, и она не выпустит её оттуда, пока ТЫ не закончишь ТО, что должен, – проводник понизил голос, – Видят боги, я не хотел ТАКОГО решения вопроса, но эта проклятая рыжая ведьма, как ты посмел выразиться, знает БОЛЬШЕ, чем все мы вместе взятые, – он положил руку на плечо разъяренному воину-берсеркеру, – Она позаботится о ней, Гор, но тебе надо войти в свою стаю… иначе она останется там навеки.
Гор резко отдернул его руку от своего плеча, отскочил назад и через мгновение обернулся огромным серым волком с мощным челюстями и вздыбленной густой шерстью. Он рванул в степь навстречу горному перевалу, ночи, ветру и своей боли. Давно он не был волком, слишком давно. Зверь рвался наружу, но он всегда сковывал его внутри цепями. Сегодня он чувствовал ярость, боль, гнев и… неимоверную свободу, как будто степной ветер стал его дыханием, а яркие звезды его глазами. Он громко и протяжно издал волчий вой, запрокинув серую морду в глубокое звездное небо. Ему вторило эхо с приблизившихся гор и ответный зов. Стая близко.
Гор закрыл глаза, прижавшись щекой к холодной земле. Этой ночью ему впервые приснилась белая волчица с каплями алой крови на белоснежной мягкой шерсти.
Вокруг неё кружились звезды, но вдруг ноги коснулись опять твердой поверхности, и она будто очнулась от сладкой дрёмы. Мирра шумно вдохнула воздух и поняла, что находится в просторном помещении, очень похожем на пустую сердцевину гигантского дерева. И очень похожем на чьё-то жильё…
– На берегу Горячего уже становилось холодно, – хрипло засмеялся сзади Сатир, и, увидев ошарашенный взгляд девушки, добавил, – У каждого свои способы передвижения в пространстве, моя сладкая, – он подошел к ней молниеносным движением и резко прижал к себе одной рукой, а другой приподнял подбородок и заглянул ей в глаза, настолько глубоко, что ей показалось он увидел все её мысли. Девушка почувствовала его горячее дыхание на своих губах, и вдруг он страстно прильнул к её рту. Через мгновение, Мирра отскочила от него как степная кошка, держа в руке своё последнее сохранившееся оружие – кинжал. Сатир поморщился и облизнул укушенную в кровь губу. Неожиданно для девушки, он развел ладони в примиряющем жесте и беззлобно рассмеялся, сев на переплетение веток, служивших, видимо, здесь стулом.
– Прости, не смог удержаться, – он улыбался ей с искорками в синих глазах.
– Не делай так больше, – тихо сказала Мирра, со смущением, обнаружив, что от его мимолётного поцелуя она всё же успела почувствовать такой жар внутри, что едва не уронила себя ему в объятия.
Сделав пару глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки, Мирра сухо спросила:
– Что теперь, Сатир? Ведь ты обещал мне помочь найти Ягги. Где мы вообще?
– Это мой дом, детка. Древа Вечности весьма уютны изнутри, не правда ли? Здесь ты можешь себя чувствовать в некоторой хм… безопасности, – увидев, как девушка демонстративно спрятала за пазуху кинжал, он усмехнулся и продолжил, – Я исчезну ненадолго и попробую найти решение твоего вопроса, – с этими словами он обернулся вокруг себя и растворился в вихре маленьких синих искр.
Мирра вздохнула, и растянулась на импровизированной кровати из переплетенной гибкой лозы. Она так устала куда-то постоянно бежать, кого-то и что-то искать. Почему всё не может быть проще? Почему ОН просто не забрал её? Она вспомнила о странной пугающе красивой женщине в багровом плаще в Храме, об убитом жреце, о погоне, морлоках, о кровавых гончих.… Уткнувшись носом в мягкие голубые листья, служившие здесь постелью, девушка горько заплакала и провалилась в глубокий сон. Ей снился огромный серый волк, тоскливо воющий в ночной холодной степи.
– Ты уверена в том, что делаешь? – Медведь тёрся носом о рыжие распущенные волосы, покусывая мочки маленьких ушей, – Это жестоко по отношению к волчонку… Может, есть другой выход? – он подхватил Ягги, появившуюся несколько мгновений назад, будто из-под земли, на руки и сел с ней у костра. Он скучал по её теплому податливому телу. Сминая её в своих объятиях, мужчина чувствовал жаркое желание никогда её больше не отпускать. Да, она была ведьмой, и даже жестокой порой ведьмой, но она была наконец-то ЕГО женщиной. Где-то далеко в степи они услышали вой одинокого волка.
– Он не вернется до утра. Он разделит свою боль с ночью и ветром в степи. Да, пусть простит меня этот волк, я лишь исполняю волю богов! Впереди еще долгий темный и холодный путь… – ведунья повернулась к Медведю, и провела кончиками пальцев по его жестким чертам лица, – Я так замёрзла, любимый, в тусклых подземельях Нави! – она стянула его тёмную рубаху с покрытой шрамами и медвежьими рунами широкой груди, и прижалась еще ближе, – Целуй меня, люби меня, пока первый луч рассвета не коснется наших тел.
