И всё-таки он ждал её, не признаваясь даже самому себе в этом. Потому что однажды она не пришла. Он обрушивал на наковальню весь свой гнев и возможно… страх и разочарование. Раскаленная сталь шипела, плевалась, жалила искрами, противилась, но ковалась под его молотом. Оружие, выходящее из-под его руки, не знало себе равных. Но для него это был всего лишь способ уйти от своей сущности. В пылающем горниле печи он сжигал своё прошлое, своё будущее, своё настоящее, свою память, свою горечь и свою жизнь. Дни шли в тумане и огне, сумерки смешивались с ночной мглою и выливались в рассвет, и вдруг он впервые услышал мягкий звон колокольчиков… Иногда она с ним говорила, не требуя взамен ответа, не ждала взаимности, просто рассказывала о жизни на Дворцовой Горе. Прислонившись к притолоке, она делилась скромными событиями дворцовой жизни. Казалось, что это обычные люди и обыденные проблемы. Однажды, Гор даже усмехнулся вслух:
– Небось, твои мамки-няньки пекли хлеб, а ты сюда принесла.
– Да, я не пеку хлеб, и не делаю сама сыр, но пряные травы для лепешек я собираю сама и молоко тоже. Конечно, приходится делать это рано утром, чтобы никто не увидел. Не приветствуется, чтобы послушницы Храма выходили за Врата. Жизнь и предназначение жриц в отшельничестве и служении Совету Серых. После посвящения путь за Врата нам закрыт. А пока я так люблю гулять по шёлковой душистой траве, умываться в утренней и вечерней росе, слушать песню ветра и дождя в открытом поле. Я часто вижу зверей из леса, и они такие… такие живые! – Эльза рассказывала так непринужденно, что если закрыть глаза, думал Гор, то можно подумать что это прибежала одна из деревенских девчонок, которые часто парочками ходили, хихикали и заглядывались на дом кузнеца. Но никто из Деревни не мог позволить себе приблизиться к обиталищу Богов. Люди жили в тени неведомого, манящего к себе величия, но врата были закрыты для смертных со времен последней войны с Чернокнижниками. И лишь кузница стояла на меже этих двух миров.
– А еще… Лиловое Поле… Я слышала тайком от редких путников, что оно также прекрасно, как и загадочно. Говорят, что только древние душистые степи Ферамагрити были прекрасней него. Но оно так далеко… – девушка замолчала. Темнело. Она накинула глубокий серебристый капюшон и тихо растворилась в сумерках...
Никто не знал, откуда он появился, он просто пришел со стороны гор и поселился на Меже. Нелюдимый горец со стальными глазами и пеплом в волосах, но всё же он был молод. Его лицо не покрывали морщины старика – лишь несколько глубоких шрамов на брови, как следы когтей. А тело, казалось, было из стали, которую он ковал день и ночь. В поселении даже шептались, что он изгнанный бог, уж очень он не походил на обычного смертного человека…
Сегодня была темнейшая из ночей. Сжимая челюсти, он сквозь сон слышал вой волков, стая звала его. Его время пришло, но он отказался от своего предназначения уже давно, это не его дело, и это не его стая… Но стая настойчиво звала.
Когда Эльза вновь появилась у его порога, спустя многодневное отсутствие, он испытал что-то сродни облегчения. Неужели он ждал ее? Она странно смотрела в никуда и молчала.
– Через три оборота Луны я уже не смогу пройти через врата сюда, не пройду по этим душистым травам, не услышу горной реки, не увижу Леса, – тихо зашептала она, глядя невидящим взглядом в сторону далеких гор. – Наместник узрел меня в Лунном Камне, поэтому через три дня моим пожизненным предназначением станет служить ему и при свете дневного солнца, и при свете ночного, – на последних словах она брезгливо поморщилась, вздрогнула и прикрыла веки.
Желваки заиграли на беспристрастном лице кузнеца. Он отставил в сторону молот, отложил тяжелые щипцы, будто игрушечные, и застыл на месте. Через несколько мгновений она услышала хруст разодранного напополам дубового перила в его руках. Эльза всё еще смотрела в пол, боясь взглянуть на Гора. Вдруг она вздрогнула, от ощущения, что он близко, слишком близко к ней, ведь всегда их разделяли молот, наковальня и что-то еще, незримо стоявшее стеной перед ним. Гор был не намного выше девушки, но от него веяло такой силой и волей, что казалось, он возвышался до Верхнего Яруса Башни. Ей на миг показалось, что он действительно больше, чем просто смертный.
– Ты умеешь держаться на лошади? – хмуро буркнул Гор сквозь зубы.
– Я не очень люблю лошадей, но во дворце с детства нас обучают многим вещам из мира смертных, в том числе и верховой езде, – Эльза меньше всего ожидала такого вопроса.
Он, молча, ушел куда-то за свою хижину и через некоторое время привел вороного коня с пепельными, будто седыми, прядями в иссиня-черной гриве. Сам кузнец был в темно-серых штанах из прекрасно выделанной кожи дикого вепря и мощных плотно зашнурованных высоких ботинках. Из той же кожи была и плотная обтягивающая куртка с металлическими острыми заклепками на рукавах и вокруг запястий. Сверху был длинный темный плащ с капюшоном. А необычного цвета волосы мужчины были завязаны в плотный узел на затылке.
