Мир, в котором каждый находит себе пару по зову, крику, вою. Дерек никак не может услышать свою пару, но в один момент ему представляется возможность найти ее. Натыкаясь на охотников, раненый он случайно оказывается в доме Стилински. Отец и его сын заботятся о волке, но что-то странное творится со Стайлзом. Кто он такой?
========== Часть 1 ==========
Зов пары — это зов любви.
И я давно жду этот голос,
Что позовет меня вдали.
Мне надоело жить с ним порознь.
А. Есенина.
Существует несколько миров. Есть обычный — человеческий, где живут простые люди, и ничего странного не происходит; есть мир Средиземья, который многие знают по истории о хоббите; по-соседству может находиться мир Магии и Чародейства, сказочный мир принцесс и их героев; а этот мир, о котором пойдет речь, — мир мистики, живущих в нем оборотней и людей одновременно. Магическая атмосфера позволяет уживаться представителям каждого вида благодаря специально разделенным городам. В Бейкон-Хиллс оборотней нет совсем. Закон запрещает магию среди людей. Этот небольшой городок охраняет знаменитое древнее храброе семейство Арджентов. Их самый старший представитель охотник Джерард довольно сильно ненавидит перевертышей и стремится истребить их полностью. Но законы этого мира не разрешают совершить подобное преступление. Оборотни живут в соседнем городке точно так же, как и люди, — семьями и кланами.
Семейство Хейлов занимает старый большой особняк. Его глава, знаменитая волчица Талия, уважаема другими оборотнями, которые частенько приходят к ней за советом. Ее единственному сыну уже двадцать восемь лет, но он до сих пор одинок. Зов его личной пары так и не донесся до него. В этом мистическом мире оборотни прежде, чем сойтись, ждут определенного воя. Этот «крик души» издает другой оборотень, и тогда они оба начинают идти друг другу навстречу, пока не достигнут цели. Поиски могут продолжаться несколько часов, а порой доходят и до нескольких дней или недель. Но Дерек Хейл пока еще не уловил определенного зова. Зова пары. Зова второй половинки. И это терзало его, заставляя мучиться и страдать. Он ощущал себя неполноценным оборотнем. Мать успокаивала его, говоря, что, возможно, еще не время. Но о каком времени может идти речь, если возраст уже перешел все возможные допустимые по их меркам границы. Даже его дядя уже единожды был влюблен, но это оказалось «неверной» любовью, как объяснила тогда еще совсем маленькому сыну Талия. И Питеру пришлось расстаться со своей парой. Дерек ждал, порой спокойно и уверенно, а порой ему просто не хватало терпения, и он убегал по ночам в глубину темного леса, где громко выл на луну, выпуская пар из души. Так случилось и сегодня. Полнолуние магически манило оборотня, звало и умоляло кричать. Хейл уселся в центре поляны и поднял голову вверх. На черном покрывале ночи яркими вкраплениями светили многочисленные огоньки, создавая великолепные созвездия. Луна озаряла белым светом все вокруг. В лесу было светло, как днем. Дерек задумчиво загляделся на нее, в душе прося лишь об одном. Он очень хотел найти свою пару.
***
Стайлз завороженно сидел у окна. Он открыл его и внимал взошедшей на небосклон луне. Юноша обожал такие ночи. Тихие, волшебные и, как ему казалось, довольно редкие. Ведь полнолуние случалось не каждые сутки. Стилински интуитивно дотронулся до обнаженной груди и нащупал висевший на тонкой цепочке и прилипший к разгоряченному телу амулет.
Тонкий круг, сделанный из серебра, пересекала одинокая стрела.
Стайлз сразу вспомнил о матери. Это она сделала для сына амулет. Давным-давно. И с тех пор юноше запрещалось его снимать с шеи. Он хранил амулет, словно зеницу ока. Но в такие вот редкие ночи Стилински позволял себе отойти от установленных норм и законов и убежать подальше в лес. Только там он мог снять с шеи цепочку и, обращаясь к луне, громко кричать. Странные звуки, интуитивно вырывающиеся из его груди, не давали покоя парню вот уже почти год. Он не знал, как себя вести, не знал, что с ними делать, но каждую лунную ночь его словно что-то подхватывало, заставляя стремглав нестись подальше от дома и выть на небо. Дикие стоны души поначалу пугали Стайлза, а затем ему даже стало нравиться. Он будто выплескивал из себя накопленное и ненужное. Юноша не говорил об этом никому, кроме своего отца. Джон Стилински лишь молча и угрюмо кивал головой не в силах помочь мальчику, но постоянно прося хранить амулет и не снимать его. Так случилось и сейчас.
