Девушка сама потянулась к нему. Сначала она слегка провела ладонью по его груди, потом опустилась на живот, а потом провела по бедру туда, где так легко читалось возбуждение Лукаса, и остановилась как раз, где надо. Слегка сжала его, погладила, обвела пальцем. Когда она расстегнула брюки, он застонал оттого, что стало чуть легче. Ее прохладные ладони залезли к нему под майку, дыхание коснулось его щеки, мгновение спустя мягкие губы прикоснулись к его губам.
Лукас сходил с ума. Тяжесть ее тела, его изгибы возбуждали так сильно, что он потянулся к ней под платье. Шелк колготок сменился кожей. На ней чулки… он снял с нее нижнее белье.
– Останови меня, прошу, – молил он. – Останови.
Катарина молчала, целуя его, лаская, прижимаясь к нему. Она помогла ему избавиться от брюк и медленно опустилась сверху. Неторопливо подняв платье, она сняла его через голову, ее бедра постепенно начали набирать ритм. Он жадно гладил ее тело, такое прекрасное, такое желанное, что даже оказавшись в ней, он все равно желал ее, жаждал так, как будто так и не получил.
– Лукас! Лукас! Очнись! – он застонал, потому что движения Катарины ускорялись. – Лукас!
Он открыл глаза. Она стояла над ним, испуганная и бледная.
– У тебя жар. Ты бредишь.
Она коснулась его лба мокрой тряпкой. Он попытался увернуться, нырнуть туда, к другой Катарине.
– Тебе больно? Ты стонал так страшно.
Он чуть не засмеялся. «Знала бы ты, Катарина». Теперь он с неохотой понимал, что все это было наваждением, с самого начала.
– Может, вызвать врача?
– Нет, все нормально. Врачи сказали, это может быть. Накрой меня и иди отдыхать.
– Я оставлю дверь открытой, зови меня, хорошо?
– Да.
Она ушла, а он еще долго лежал и приходил в себя. Опекунство будет тяжелым. Но Анхель никогда не давал ему легкие задачи.
Ночью он чувствовал, как она подходила к нему, прикладывала ладонь к его лбу, поправляла одеяло. Но это было призрачно, сквозь сон, он не мог проснуться и заговорить с ней.
Утром Катя проснулась от дразнящего запаха кофе и шкворчания яичницы на сковородке. Она улыбнулась: в опекунстве Лукаса были свои плюсы.
Потом вспомнила его вчерашнее состояние, быстро умылась и выглянула:
– Ты как?
Лукас выглядел отдохнувшим и совершенно здоровым.
– Отлично! Давай быстрее садись за стол, все готово.
Помимо яичницы, на столе оказался нарезанный треугольничками сыр, помидоры черри, апельсиновый сок и, конечно, кофе. Хрустящий багет дополнял картину, Катя потянулась к нему и отломила золотистую корочку.
– Ты так сладко спала, что я успел сбегать в магазин, – Лукас сел напротив нее.
– Расскажи мне, что теперь будет. Все это время у меня был план действий до чтения завещания. Я не знаю теперь, чего ждать от будущего.
– Серьезно? – от внимательного взгляда Лукаса она смутилась. – Разве положение наследницы не дает тебе возможность придумать все что угодно?
– Но я не могу, скажем, пуститься в кругосветное путешествие.
– А ты хочешь? – спросил он.
– Да, мне бы хотелось однажды пуститься в долгое, прекрасное путешествие, останавливаться, где понравится, жить, а потом снова сниматься с якоря и отправляться в другое место. Кто об этом не мечтает?
– Ну, возможность сняться с якоря у тебя есть. У Анхеля есть шикарная яхта. Надо только посмотреть, кому она перешла.
– Но пока не нашли убийцу, вряд ли получится.
– Да, придется подождать.
– У тебя нет ощущения… после чтения… что Анхель словно подозревал, что может погибнуть?
– Это было ожидаемо. Поэтому он так странно продумал завещание.
– Но зачем? – голос Катарины дрожал. – Зачем так подставляться?
– Он любил риск. И всегда говорил, что боится умереть от старости, в окружении тех, кто считает секунды до богатства. И потом… думаю, он знал, что ты готова. Пусть не до конца обучена, не до конца знакома с этим миром, но готова столкнуться с ним и победить. Вчера ты доказала это.
– Лукас, а что такое Темный клан?
Мужчина нахмурился, ткнул мякишем в глазунью, желток потек на тарелку.
– Это еще одно сообщество сирен. У них… более строгие правила, жесткая иерархия, и они стремятся к господству определенных государств над другими. Мы тоже вмешиваемся в политику, но у этих сирен определенные интересы. Они хотят подчинить людей, превратить их в обслуживающий персонал. По сути, они уже это делают. Анхель всячески ограничивал сферы их влияния, манипулировал отдельными членами, чтобы там постоянно шла грызня и борьба за власть. Он был одним из немногих, кто обладал такой силой внушения.
– И кто теперь?
– Сама слышала. Граф Аранда, Ардо и я будем пытаться продолжить его работу. И если ты так сильна, как показала вчера, если сможешь проявлять силу в любых ситуациях, то тогда ты тоже присоединишься к нам. Но придется учиться.
– Я готова.
Лукас усмехнулся.
– Не сейчас, поешь сначала.
Они переглядывались, улыбались друг другу, но каждый думал о своем. Катя мыслями была в путешествии, а Лукас думал о том, что расследование убийства должно закончиться как можно скорее, чтобы перестать общаться с ней так тесно.
– Что будем делать после завтрака?
