– Я не знал, что делать с этой информацией. Когда я вернулся из России, Анхель оказался убит. Ты была под ударом, а потом события завертелись так быстро, что я не знал, когда раскрыть тебя. И раскрывать ли. Решил выяснить о тебе еще немного. Я сдал свой ДНК, твой, Анхеля и еще нескольких породистых сирен. Хотел выяснить, имеешь ли ты отношение к одному из испанских кланов.
– ДНК? Но как?
– Достаточно было снять волосы с расчески. Здесь, – он выдвинул голубой конверт вперед, – находятся результаты анализов.
Катарина нервно переплела пальцы.
– Но результаты анализов никак не повлияют… – начал граф Аранда, но Лукас прервал его:
– Повлияют. Она имеет прямое отношение к одному из нас.
Катя чувствовала отчаяние. А что если она – родственница Лукаса? Одна из темных сирен? Его родственница… Она ведь обладает этой страшной силой. Значит, она – темная. Бабушка – сирена? Мама с папой – сирены?
В глазах потемнело. Она схватилась за край стола, борясь со слабостью, и часто задышала. Нельзя впадать в панику, нельзя быть слабой и ранимой. Пусть уже прикончит ее. Пусть скажет.
В глазах Лукаса плескались боль и сочувствие. Но она не верила ему сейчас. Никому из них не верила. Она в шаге от гибели. Что еще может приключиться? Уже все равно, кто она.
– Говори, – губы онемели, были непослушны, но Лукас ее понял.
– Граф Аранда, анализ показал, что вы – ближайший родственник Катарины.
Среди сирен повисло молчание.
– Но у графа нет детей! – встряла Инма. У него нет родственников.
– У него была сестра.
– Клара, – прошептал граф Аранда. – Конечно… родители долго думали, что ее украли темные во время эвакуации.
– Кат! Ей плохо!
Возглас Рика переключил внимание сирен на Катарину. Девушка и в самом деле резко обмякла, Лукас успел ее удержать на стуле. Ее лицо было белым, она потеряла сознание.
– Этого просто не может быть! – Соломея чуть не плакала от бессилия. – Почему везде она?!
Граф Аранда ничего не слышал. Он даже не видел, как Рик и Лукас суетились вокруг Катарины. Он пытался осознать по-новому все, что произошло. Но не мог.
Лукас коснулся старых ран, возникших еще в детстве. Потеря старшей сестры плачевным образом отразилась на родителях, мальчик рос, предоставленный воспитателям. Он привык к одиночеству. Женился поздно. Детей не было. И все это время он думал, что его имя закончится на нем. Он завидовал Анхелю. А получается, что обворовывал себя. Он хотел избавиться от сирены, потому что она была слишком сильна, а оказалось, что ему следовало ею гордиться. Он хотел даже убить ее, а следовало защищать. Чем он лучше Темного клана?
Запах был такой резкий и противный, что, казалось, ударил в самый мозг. Катя отвернулась, а потом открыла глаза. Рик оказался прямо перед ней.
– Спокойно, малышка, – отодвинулся он, увидев в ее глазах готовность обороняться и нападать. – Я здесь как врач.
– Ты ветеринар, – слабо возразила она.
– Такую кошечку, как ты, приводить в сознание одно удовольствие.
– Рик, – застонала она, – прекрати.
– Ну как же? Как положено донжуану, пытаюсь заарканить Вашу Светлость первым, – зеленые глаза парня сверкали от удовольствия. – Ты просто не представляешь, что натворила. Там все с ума посходили, – он кивнул себе за спину.
Катя приподняла голову и увидела, что лежит на диване в какой-то незнакомой комнате.
– А где все?
– Рвут друг другу глотки, я полагаю, – голос Лукаса прозвучал где-то над ней, и стало спокойнее. Правда, потом она все вспомнила.
– А вы почему не там?
– Я решил быть поближе к наследнице, – Рик поставил на столик бутылек с нашатырем. – А если серьезно, ты меня напугала, долго не приходила в себя.
– Я не уверена, что уже в себе, – Катя повернулась набок и обхватила себя за плечи.
– Накрой ее, Рик.
Рик забрал у Лукаса его куртку и прикрыл Катю.
Она закрыла глаза.
– Что теперь будет? – спросила она.
Рик обменялся взглядом с Лукасом.
– Полагаю, ты становишься дважды наследницей. И опять становишься внучкой. Если твой дедушка не сыграет в ящик в ближайшие дни от нервного потрясения.
– Не сыграет, – заверил его Лукас, – граф Аранда выносливей, чем кажется.
Катя просто не знала, о чем думать. Мысли скакали в голове, от воспоминаний о детстве к полученной информации, от Стефано к Анхелю, от трупов темных сирен к Лукасу. Все смешалось в душе в шумный и непонятный спектакль-балаган, лица сирен мелькали перед глазами и хотелось просто нажать на какую-нибудь кнопку и вырубить это шоу. Черпнуть тишины, спокойствия и уверенности в себе. Понять, кто она, чего хочет.
Но шум не смолкал.
Наверно, она дошла до какого-то определенного предела возможности пережить стресс.
– Я очень устала, – вдруг произнесла она вслух. – Я очень, очень устала.
… – Я устала, – сказала Катя.
Она села на табурет в прихожей и опустила руки. Сил идти в школу не было.
Бабушка Клара уже стояла одетая, готовая идти на фабрику.
– Заболела? – спросила она заботливо.
Совесть не позволяла врать.
– Нет, – призналась Катя. – Просто не хочется. Не могу. Рюкзак неподъемный. Дубленка тяжелая.
