На первых курсах преподавателем по специальности был профессор Николай Павлович Христолюбов. Он, умница, статный, импозантный мужчина, красивый как кинозвезда, был всеобщим любимцем. Николая Павловича называли вторым Суриковым, ставили его талант рядом с самыми выдающимися русскими художниками. Его произведения – это образец настоящей московской школы живописи, то есть самого высокого искусства. Именно этому он учил своих многочисленных учеников. Лариса вспоминает его занятия с неизменным восторгом. А работам Давыдовой профессор Христолюбов всегда ставил самые высокие оценки.
Уже на первых курсах Лариса и дочь Николая Павловича Даша подружились, хотя были в разных группах, и дружат до сих пор, вот уже 25 лет.
Отец Ольги Талалаевой Анатолий Николаевич тоже был известным художником, к тому же – человеком оригинальным, даже экстравагантным, образно говоря, русским Сальвадором Дали. Он был знаком с Пабло Пикассо и часто рассказывал о нем.
На третьем курсе Ларису Давыдову пригласила к себе известный профессор К.А. Тутеволь, замечательный мастер монументальной живописи, любимая ученица великого Дейнеки.
– Такой преподаватель тоже огромная удача. – Говорит Лариса Алексеевна. – Клавдия Александровна дала мне очень много. Оказывается, она следила за моими работами, они нравились ей, и пригласила меня к себе в мастерскую. Конечно, я была счастлива потому, что она к себе брала только тех студентов, работы которых ей нравились. У нас с Клавдией Александровной сложились самые добрые отношения. У меня сохранилась целая пачка ее трогательных писем, которые она мне писала уже после института. К сожалению, она рано ушла из жизни.
На летнюю практику студенты выезжали всегда в самые интересные места. Например, с профессором Вячеславом Николаевичем Забелиным они ездили в Ростов Великий и работали там все лето. Вечерами ребята собирались в номере преподавателя, пили чай и слушали увлекательные рассказы Мастера. Он имел доступ ко всем храмам и запасникам. – Иногда и нам доверяли ключи от этих святых храмов. – Говорит Лариса. – Когда ключом 16 века открываешь дверь, такое ощущение, что входишь не в здание, а в саму Историю. Мы писали интерьеры храмов, пейзажи, портреты, участвовали в выставках. Самая большая выставка у меня была на третьем курсе, когда мои работы взяли на Всесоюзную молодежную выставку, проходящую в Манеже. Мои работы понравились Салахову, Мочальскому и другим большим художникам. Это был мой первый большой успех.
Лариса всегда участвовала и в институтских выставках, в основном в конкурсных показах, и всегда занимала первые или вторые места. Деньги, которые она получала за эти успехи, тратила в основном на книги. Однажды ей в букинистическом магазине понравился роскошный фолиант, посвященный 100-летию Отечественной войны 1812 года. Она не спала всю ночь, «изобретала» способ как эту книгу купить. В конце концов она купила книгу, вложив в нее всю стипендию, все конкурсные деньги. Книгу, которая до сих пор является одной из любимых в ее богатой библиотеке.
Кроме преподавателей по изобразительному искусству, Лариса Алексеевна часто и очень тепло вспоминает искусствоведов – профессора Николая Николаевича Третьякова, который читал русское искусство, и профессора Евгению Владимировну Завадскую, известного востоковеда и специалиста по западному искусству.
– Лекции Третьякова и Завадской были такими интересными, что слушатели приходили со всего института, стояли в проходах, все записывали. Их лекции будоражили сознание, заряжали на целую неделю. Именно через Николая Николаевича Третьякова мы осознали, что такое в русском искусстве цвет, свет, тень; что такое черное, что такое белое. Ведь люди разных национальностей имеют свою особую символику цвета.
С Евгенией Владимировной Завадской у Ларисы Алексеевны сложились теплые дружеские отношения. Выяснилось, что они обе любят Коктебель, и бывали там вместе. Завадской нравились самобытные работы студентки Давыдовой, и она всегда оценивала их высоко. Она как-то попросила у Ларисы написанную в Коктебеле картину и, получив ее, повесила дома на самом видном месте.
