— Вот это я и пришел сказать. Господин сетх закрывает свою торговлю скобяным товаром. Никакой прибыли от нее нету. Если другие давно отказались, то зачем нам убытки нести?
Мунши подошел к сточной канаве, сплюнул и отер губы концом накидки, переброшенной через плечо.
У Джумии, стоявшей за дверью, все поплыло перед глазами. Что же теперь будет? Сами они не сумеют продавать свой товар. Значит — умирать с голоду? Ее вдруг охватило острое чувство ненависти к сетху Хаджи. Будь он сейчас здесь, она вцепилась бы в его крашеную бороду. Конечно же, такое решение он принял не случайно. Это хитрая уловка против нее, Джумии. Последнее средство, которым сетх Хаджи хочет сломить ее сопротивление.
— У-у, проклятый! — гневно проговорила она. — Пусть не думает, что я так легко сдамся!
На побледневшем лице тетки, будто стремительно несущиеся облака, сменялись попеременно выражения испуга и униженной мольбы. Она заговорила самым подобострастным и заискивающим тоном, на какой была способна:
— Ведь мы живем только милостями почтенного сетха! Хозяин мой в тюрьме. Как же быть-то, уважаемый мунши? Не пропадать же нам ни за что ни про что!
Мунши засмеялся:
— Во всем твоя гордячка виновата! Пока не поздно, уломай ее! Сетх и твоего Рамазани сумеет из тюрьмы выручить.
— Как же я ее уломаю, почтенный мунши? Она слушать ничего не хочет! Я и со своими дочерьми справиться не в силах, не то что с Джумией!
Голос у тетки задрожал. Прижав ко рту конец шали, она старалась сдержать рыдания. Мунши опять засмеялся:
— Все в твоих руках! Не сумеешь уладить дело, сама на себя пенять будешь.
Джумия решительно шагнула через порог. Платок съехал у нее с головы, грудь судорожно вздымалась.
— Хватит разговоров, господин мунши! Идите и скажите ему, что Джумия согласна!
— Что ты говоришь, Джумия? — не сумела скрыть своего удивления тетка.
— Говорю, что слышишь! Говорю то, чего ты от меня добивалась! Уйду я отсюда! И живите себе с миром!
Джумия резко повернулась и ушла в дом. Упав на кровать, она хотела выплакаться, но слез не было. Внутри все будто застыло и каменной глыбой давило грудь.
Мунши Мехрбан с довольным видом поднялся с места:
— Поздравляю тебя, мать Зубейды! Теперь все будет в порядке.
Он вышел за дверь и быстро зашагал по переулку.
Тетка молча смотрела на колышущуюся дверную занавеску. Ей трудно было поверить, что Джумия так неожиданно согласилась. Тетка вошла в комнату. Джумия лежала, уткнувшись лицом в подушку. Плечи ее вздрагивали. На мгновение тетка заколебалась. Потом подошла к племяннице, погладила ее по голове.
Джумия обернулась, села на кровати. При виде расстроенной тетки она смутилась, ее взгляд вдруг смягчился. Казалось, ласковое прикосновение теткиной руки растопило ледяную глыбу, давившую грудь. К горлу подступили рыдания.
— Ты… ты в самом деле выйдешь за сетха Хаджи? — недоверчиво спросила тетка.
— И сейчас еще не веришь?
В глазах у Джумии стояли слезы. Крепко сжатые губы побелели. Прильнув к тетке, она громко разрыдалась.
© Madhukar Singh, 1978.
Все три женщины не стали есть и швырнули лепешки на землю.
— Что это с вами? — встревожилась жена Джанаки. — Хлеб-то разве можно бросать? Не гневите бога!
Рассерженные женщины вышли из шалаша, громко крича:
— За две рупии наняли, да еще и не кормят как положено!
— Подавитесь вы своей жратвой!
— Лучше к Рагхунатху пойдем! И накормит досыта, и по три рупии заплатит.
— Пропадите вы пропадом со своим полем!
