Зовы любви полностью

Бранли Хопкинс был одним из тех несчастных, которым везет всегда и везде, причем с ранних лет. Его блестящая карьера началась еще в студенческие годы, когда он проявил себя блестящим аналитиком биржевого курса, безошибочно предсказав бум в микроэлектронике и генной инженерии и столь же безошибочно провидя потери, связанные с акциями автомобильных предприятий и учреждений общественного пользования.

Будучи человеком, никогда не пренебрегавшим интуицией, Бранли уже к тридцати годам сколотил приличное состояние. В последующие пять лет он продолжал увеличивать свое богатство, постепенно избавляясь от тех, кто тянулся к нему, как слепой тянется к своей палке. Ему приписывали несколько банкротств и не одно самоубийство, но Бранли был из тех, кто перешагивает через трупы спокойно, даже не интересуясь персоной усопшего.

Когда ему исполнилось тридцать пять, он окончательно перестал консультировать кого бы то ни было и все свое внимание сосредоточил на росте собственного благосостояния. Это стало для него своего рода игрой: он хотел проверить, удастся ли ему потакать любому своему капризу, если жить только на проценты с основного капитала, не затрагивая оного.

И вскоре, к собственному удивлению, он обнаружил, что деньги у него накапливаются быстрее, чем он способен их тратить. Бранли был человек, можно сказать, утонченный; худоба и аккуратная бородка придавали ему вид аскета, а одежда, хоть и модная, отличалась строгим стилем. Он точно установил для себя, сколько вина и женщин, а также как громко петь он может себе позволить. Вначале его даже забавлял тот факт, что его пороки не поспевали за геометрической прогрессией сложных ежедневных процентов с капитала. Но постепенно эта забава сменилась скукой, апатией и горьким разочарованием в жизни и людях.

К тому времени, когда ему исполнилось сорок, он почти перестал покидать свою роскошную кооперативную квартиру — пентхаус, занимавший весь верхний этаж эффектного дома-башни в Манхэттене, насыщенный такой роскошью и удобствами, которые только можно себе представить. Он решил порвать последние связи с окружающим миром и сделаться отшельником, но отшельником, устроившимся с царским комфортом. Для этого, вероятно, требовался компьютер. Но не из тех, что есть повсюду. Бранли нужен был такой компьютер, который мог бы отвечать его специфическим нуждам и который позволил бы ему жить так, как он хотел, невдалеке от безумной толпы, но все-таки отдельно от нее. Не покидая квартиры, он разыскал самого лучшего, самого талантливого в стране конструктора и вытащил его из подвального помещения близ Сан-Андреас Фолт в геологическую безопасность Манхэттена.

— Создайте мне специальную компьютерную систему, приспособленную к моим индивидуальным потребностям и желаниям, — приказным тоном сказал Бранли молодому инженеру. — За деньгами дело не станет.

Инженер хмуро осмотрел квартиру, почесывая заросший подбородок. Бранли огорченно вздохнул, смирившись с тем, что придется провести по меньшей мере неделю с этим странным молодым человеком. В действительности тот прожил у него чуть ли не месяц, после чего засобирался к себе в Калифорнию.

— Здесь нельзя заниматься творческой работой, — сказал он. — Слишком мало солнца.

Прошло полгода, прежде чем инженер снова ступил на порог квартиры Бранли. Лицо его на этот раз озаряла блаженная улыбка, а в руках он держал серый металлический ящичек.

— Вот вам. То, что заказывали.

— Это? — недоверчиво спросил Бранли. — Это и есть компьютер, который вы для меня создали?

С улыбкой, почти ангельской, инженер пронес свое изобретение мимо изумленного Бранли прямо в кабинет и осторожно поставил на редкостной красоты сиамский столик из тикового дерева.

— Он сделает все, что вы захотите, — сказал молодой человек.

Бранли не сводил с аппарата глаз. Слишком уж простецкий! Обыкновенный кусок серого металла с небольшим углублением наверху.

— А где же он включается? — спросил Бранли, подходя к столу.

— Включать его не нужно. Он работает на миллиметровых волнах. Это новинка. Вы только держите его именно здесь, чтобы хоть раз в неделю на него падало солнце, и он будет служить вам вечно.

— Вечно?

— Почти, то есть всегда.

— В самом деле?

Глаза инженера сияли.

— Вам даже не нужно осваивать язык машины и пользоваться клавиатурой. Достаточно сказать ей на чистом английском, что вам нужно, и она выработает для себя программу и автоматически соединится со всеми вашими электробытовыми приборами. Ничего подобного в мире еще нет.

Бранли опустился в широкое кресло, стоявшее у окна с видом на реку.

— Хорошо, если он действительно будет работать так, как вы говорите. В конце концов, я на вас так потратился…