— Давай, давай! Ждем с нетерпением! Только без фокусов, пусть не делает резких движений. И дайте на него свет!
Плотников хлопнул меня по спине:
— Ну, ни пуха…
Обернувшись, он приказал:
— Сарычев, передай по цепочке, чтобы дали свет на Безуглова.
Процедив сквозь зубы: іК чертуі, - я вышел из-за машины и медленно пошел к двери, сопровождаемый лучом прожектора, чувствуя невольную дрожь в ногах.
Прежде чем я приблизился, тот же голос пролаял из-за двери:
— Стоять! Что в пакетах?
Замерев на месте, я ответил как можно спокойнее:
— То, что просили. Патроны, гранаты с наручниками. В другом — водка и продукты… Можно мне двигаться? Держать тяжело.
Бесстрастный голос отрезал:
— Потерпишь. Шайба у тебя вон какая, малокровием не страдаешь. Опусти пакеты, вынь из них все и покажи… Так, теперь раздвинь руки и покрутись на месте.
Выполнив все процедуры, я стоял, ожидая дальнейших распоряжений. И хотя понимал, что стрелять он в меня сейчас не станет, все же чувствовал себя не очень уютно. Подумав, что Игорь там уже больше двух часов в таком положении, я зябко передернул плечами. Стараясь унять некстати подступающую злость, я глубоко задышал носом, задерживая дыхание.
Из-за двери снова донесся голос:
— Поднимай пакеты. Иди, но медленно и спокойно. Войдешь внутрь, сразу проходи на середину. По сторонам не пялиться и ни с кем не разговаривать. Все понял?
— Понял.
Повесив автоматы на плечо и подняв пакеты, я осторожно, как по битому стеклу, направился к двери.
Внутри царил полумрак, и на какое-то время я замер на месте, ожидая, пока глаза привыкнут к тусклому освещению. Дверь у меня за спиной захлопнулась, и я почувствовал ствол пистолета между лопаток.
— Проходи на середину.
Двигаясь к центру зала, я отметил боковым зрением расстановку заложников. Поставили их эти подонки умело. Ни в одно из окон и в дверь нельзя было сунуться, не задев кого-нибудь из заложников. А если Шарин не дурак, а похоже, так оно и есть, то пристегнет людей браслетами к окнам, и тогда шансы для штурма будут совсем мизерными. Чер-рт… Для этой парочки все слишком удачно сложилось. Я даже засомневался в заверениях Ведерникова, что готовилось заурядное ограбление.
На середине зала я остановился, ожидая дальнейших распоряжений, не рискуя делать что-то самовольно, чтобы не провоцировать этих психов.
Из-за спины послышалось:
— Опусти пакеты и мешок… Положи оружие на пол.
Опустив свою ношу, я выпрямился и попытался отыскать глазами Игоря. Попривыкнув к темноте, я заметил его в самом конце длинного зала, в углу, образованном внешней стеной и барьером. Он стоял спиной ко мне, заложив, как и все мужчины, руки за спину. Сердце у меня болезненно сжалось. Проглотив ком, стоящий в горле, я попросил Шарина:
— Шарин, разреши мне со Степановым парой слов перекинуться.
Услышав мой голос, Игорь вздрогнул и повернул голову в мою сторону. Шарин, стоявший у меня за спиной, поинтересовался:
— Кто это, Степанов? Вон тот, что ли? Старый знакомый… А он ничего парень, резвый. Права тут пытается качать… Как, Вованчик, позволим корешам пообщаться? Проявим милосердие?
Скосив глаза в сторону, я заметил Танаева. Он стоял за стойкой, этот липовый придурок, положив руку с пистолетом на барьер, и держал меня на мушке.
Стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не бесить их, я попросил вторично:
— Разрешите нам поговорить. Вы не имеете права…
Голос Шарина, озлобленный и хриплый, оборвал меня:
— Я теперь на все имею право, понял, мент? Я тебя заставлю задницу мне лизать, и вылижешь, никуда не денешься, если не захочешь, чтобы дружка твоего пришили…
Мысленно я свирепо выругал себя. Кретин! Нашел, кому о правах говорить!
Голос Шарина из грубого стал по-садистски вкрадчивым:
— А может, и тебя за компанию, а, мент? Вот возьму и пущу тебе пулю в затылок…
Услышав голос Игоря, я вздрогнул от неожиданности. Он полностью развернулся в нашу сторону и с плохо скрываемым бешенством сказал:
— Послушай ты… как тебя… Ханыга. Если ты посмеешь что-нибудь сделать этому человеку, то имей в виду, прежде чем твой слабоумный подельник успеет нажать на курок, я уже доберусь до твоей глотки, и мне наплевать, что будет потом. Но без тебя на тот свет я не отправлюсь.
Шарин хрипло выкрикнул, обдавая меня со спины смрадом перегара:
— Заткнись, Степанов, а то одной пулей обоих прошью!
Игорь невозмутимо ответил:
— Хорошо, Ханыга, я заткнусь. Но ты все же имей в виду, что есть границы, которые даже тебе и даже сейчас переступать не следует.
Что-то в голосе Игоря было такое, от чего Шарин притих и перестал куражиться, видимо, поняв, что Игорек свою угрозу непременно выполнит. А я вдруг подумал, что явно недооценивал своего друга, считая его хлюпиком и мягкотелым интеллигентом. В груди у меня потеплело. Игорь, Игорь… Он даже в этой ситуации думает обо мне больше, чем о себе. И это я-то пришел спасать его?
