– Маловероятно, – отозвался Коп. – Профессор Венн в Дюссельдорфе придумал новый метод измерения размера мозга по черепу. Это очень просто: он наполняет черепную коробку зернами горчицы, а потом высыпает зерна в мерный сосуд. Его исследования показывают, что в черепе из Неандерталя помещался мозг большего размера, чем тот, которым мы обладаем сегодня.
– Вы говорите, что череп из Неандерталя – человеческий? – спросил Мортон.
– Я не знаю, – ответил Коп. – Но не понимаю, как можно верить, что динозавры эволюционировали, рептилии эволюционировали и млекопитающие, такие, как лошадь, эволюционировали, но человек возник полностью развитым, без предков.
– Разве вы не квакер, профессор Коп?
Идеи Копа были все еще неприемлемы для большинства верующих, в том числе для Религиозного общества друзей (так официально назывались квакеры).
– Я уже не могу им быть, – сказал Коп. – Религия объясняет то, чего не может объяснить человек. Но когда я вижу что-то собственными глазами, а моя религия торопится заверить меня, что я ошибаюсь, что я вообще этого не вижу… Нет, после этого я не могу больше быть квакером.
26 августа, довольно прохладным утром, они двинулись в однодневное путешествие к Коровьему острову, который находился на одном из нескольких природных бродов на двухсотмильном участке реки Миссури, там, где ее излучины с каждой стороны образовывали барьер. Остров служил причалом для пароходов, и именно там Коп планировал встретить пароход, приходящий из Сент-Луиса. Всем не терпелось уехать, и они открыто беспокоились насчет индейцев, но группа собрала слишком много окаменелостей, чтобы разом перевезти их все в фургоне. Не оставалось ничего другого, кроме как сделать две поездки.
Коп отметил самый драгоценный ящик, с зубами бронтозавра, едва различимым X на боку.
– Я собираюсь оставить его здесь, – сказал он, – чтобы привезти за второй заход.
Джонсон ответил, что не понимает: почему не взять ящик сразу?
– Полагаю, шансы на то, что на нас нападут в нашу первую поездку, выше, чем шансы, что вторую половину груза обнаружат здесь, – ответил Коп. – К тому же мы, наверное, сможем найти на Коровьем острове помощников, которые будут защищать нас во время второй поездки.
Их первое путешествие было небогато событиями; они добрались до Коровьего острова ранним вечером и поужинали с разместившимся там отрядом солдат. Марш и его люди отправились вниз по Миссури на предыдущем пароходе, предупредив сперва солдат насчет «головорезов и бродяг Копа», которые могут появиться здесь позже.
Капитан Лоусон засмеялся.
– Думаю, мистер Марш не питает к вашей группе любви, – сказал он.
Коп подтвердил, что так и есть.
Прибытия парохода ждали через два дня, но расписание было ненадежным, особенно в такое позднее время года. Последнюю поездку в лагерь на равнине требовалось совершить завтра. Коп останется на Коровьем острове, заново укладывая окаменелости, готовя их к путешествию на пароходе, а Маленький Ветер и Каравай под присмотром Штернберга утром поведут фургон обратно.
Но рано утром Штернберг проснулся с жестоким приступом малярии – у него начался рецидив. Исаак слишком тревожился насчет индейцев, чтобы вернуться, а Каравай и Маленький Ветер были слишком ненадежны, чтобы отпустить их без присмотра. Встал вопрос: кто возглавит экспедицию.
Джонсон сказал:
– Я возглавлю ее.
То был момент, которого он ждал. Лето на равнинах закалило его, но он всегда находился под присмотром старших и более опытных людей. Он мечтал о шансе проявить себя, и эта короткая поездка показалась ему достойным завершением летних приключений и идеальной возможностью побыть независимым.
Жаба чувствовал то же самое. Он тут же сказал:
– Я тоже поеду.
– Вы не должны отправляться в эту поездку одни, – сказал Коп. – Я не смог найти нам помощников. Солдатами мы не распоряжаемся.
– Мы и не будем одни. Мы будем с Караваем и с Маленьким Ветром.
Коп нахмурился и нервно постучал пальцами по своему альбому.
– Пожалуйста, профессор! Важно, чтобы вы заново уложили окаменелости. С нами все будет в порядке. И пока мы тут стоим и все это обсуждаем, день проходит!
– Ладно, – наконец проговорил Коп. – Это противоречит моему благоразумию, но… Ладно.
Радостные Джонсон и Жаба уехали в семь утра вместе с Караваем и Маленьким Ветром, которые правили фургоном.
Коп приводил в порядок деревянные ящики с окаменелостями, заново укладывая те, что были уложены недостаточно надежно, чтобы вынести грубое обращение пароходных грузчиков.
Исаак присматривал за Штернбергом, который большую часть времени бредил; студент заварил ему чай из ивовой коры, который, по его словам, помогал от лихорадки.
Мортон ассистировал Копу.
Шесть-семь других пассажиров тоже ожидали парохода на Коровьем острове. Среди них были фермер-мормон по фамилии Трэвис и его юный сын. Они явились в Монтану, чтобы принести свою веру поселенцам, но не преуспели в этом и пребывали в дурном расположении духа.
– Что у вас в ящиках? – спросил Трэвис.
Коп поднял глаза:
– Окаменелые кости.
– Зачем?
– Я их изучаю, – ответил Коп.
Трэвис засмеялся:
