– Что ж, придет весна и дела пойдут чуть получше. Говорят, «Уэллс Фарго»[58] откроет линию почтовых дилижансов, а у них есть опыт избавления от сорвиголов. Тогда вы будете в безопасности.
– Весной? Но сейчас сентябрь!
– Полагаю, да, – отозвался Перкинс.
– Вы пытаетесь сказать, что я застрял здесь, в Дедвуде, до весны?
– Полагаю, да, – ответил Перкинс, наливая ему очередную порцию.
В последние часы много стреляли, и Джонсон провел беспокойную ночь. Он проснулся с головной болью; Перкинс подал ему крепкий черный кофе, и Джонсон отправился посмотреть, что можно сделать, чтобы собрать деньги.
Ночью снег растаял, и теперь на улице было по лодыжку вонючей грязи, а на деревянных домах виднелись полосы влаги. Дедвуд выглядел особенно мрачным, и перспектива остаться здесь на шесть или семь месяцев приводила Джонсона в уныние.
Его настроение не улучшилось, когда он увидел труп, лежащий на спине в уличной грязи. Вокруг тела жужжали мухи, над ним стояли три-четыре бездельника, покуривая сигары и обсуждая убитого человека, но никто не сделал попыток убрать труп, а проезжающая мимо упряжка лошадей только обогнула его.
Джонсон остановился:
– Что случилось?
– Это Вилли Джексон. Нынче ночью он угодил в свару.
– В свару?
– Думаю, он увлекся спором с Черным Диком Кэрри, и они уладили разногласия уже на улице.
Другой человек сказал:
– Вилли всегда слишком много пил.
– Вы имеете в виду, что Дик застрелил его?
– Ему такое не впервой. Дик любит убивать. Делает это при каждой возможности.
– И вы собираетесь просто оставить его здесь?
– Не знаю, кто будет его переносить, – сказал один из зевак.
– Да, у него нет родственников, которые бы беспокоились о нем. Был брат, но умер от дизентерии месяца два тому назад. Они разрабатывали маленький участок в паре миль к востоку отсюда.
– И что сталось с этим участком? – спросил один из мужчин, щелчком сбивая пепел с сигары.
– Кажись, никакой прибыли он не дал.
– Ему никогда не везло.
– Да, Вилли никогда не везло.
– Значит, тело просто останется здесь? – спросил Джонсон.
Один человек ткнул большим пальцем в сторону лавки, перед которой они стояли. Вывеска гласила: «Ким Синг. Стирка и глажка».
– Ну, он перед лавкой Синга, и, наверное, Синг уберет его, прежде чем он начнет чересчур вонять и портить ему бизнес.
– Сын Синга его уберет.
– Думаю, для сына он слишком тяжел. Мальчишке всего-то лет одиннадцать.
– Не, малыш сильный.
– Не настолько сильный.
– Он убрал старого Джейка, когда того сбил экипаж.
– Что верно, то верно, Джейка он убрал.
Они все еще обсуждали это, когда Джонсон двинулся дальше.
В конюшнях полковника Рамси он предложил продать свой фургон и упряжку. Коп приобрел их в форте Бентон по цене, взвинченной до 180 долларов; Джонсон думал, что сможет выручить за них сорок, а может, и пятьдесят долларов.
Полковник Рамси предложил десять.
После долгих просьб Джонсон согласился. Тогда Рамси объяснил, что Джонсон уже должен ему шесть и выложил разницу – четыре серебряных доллара – на стойку.
– Это возмутительно, – сказал Джонсон.
Рамси молча убрал один из четырех долларов со стойки.
– А это за что?
– За то, что ты меня оскорбил, – сказал Рамси. – Собираешься сделать это снова?
Полковник Рамси был грубым мужчиной ростом намного выше шести футов. На каждом бедре он носил по длинноствольному шестизарядному «Кольту».
Джонсон забрал оставшиеся три доллара и повернулся, чтобы уйти.
– У тебя длинный язык, маленький ублюдок, – сказал Рамси. – На твоем месте я научился бы держать его за зубами.
– Я ценю ваш совет, – тихо ответил Джонсон.
Он начал понимать, почему в Дедвуде все такие вежливые, такие чуть ли не сверхъестественно спокойные.
После он отправился в «Блэк-Хилл оверленд энд мейл экспресс» в северном конце улицы. Тамошний агент сообщил ему, что путешествие в Шайенн стоит восемь долларов обычным дилижансом и тридцать долларов – курьерским.
– А почему курьерский настолько дороже?
– Ваш курьерский экипаж тянет упряжка из шести лошадей. Обычный экипаж тянет упряжка из двух, и он движется медленнее.
– Разница только в этом?
– Ну, в последнее время медленный экипаж обычно не добирается до цели.
– О…
Джонсон объяснил, что еще ему нужно перевезти кое-какой груз. Агент кивнул.
– Большинство людей так и поступают. Если это золото – полтора процента оцененной стоимости.
– Это не золото.
– Ну, тогда все пойдет по транспортному тарифу, пять центов за фунт. Сколько у вас груза?
– Примерно тысяча фунтов.
– Тысяча фунтов! Что, во имя неба, у вас такое, что весит тысячу фунтов?
– Кости, – ответил Джонсон.
– Крайне необычно, – сказал агент. – Не знаю, как мы сможем вас разместить.
Он нацарапал на листке какие-то цифры.
– Эти… э-э… кости можно поместить на крышу?
– Думаю, да, если там они будут в безопасности.
Джонсон решил, что при цене в пять центов за фунт ему придется заплатить пятьдесят долларов.
– Плата составит восемьдесят долларов плюс пять долларов за погрузку.
Больше, чем он ожидал.
– А, пятьдесят за груз и тридцать за экспресс. Итого восемьдесят пять?
Клерк кивнул.
– Хотите записаться на рейс?
– Не сейчас.
