Мохаммед ненадолго задумался. Путешествия изрядно раздражали и его самого, и его партнёров, но избежать их было решительно невозможно. К тому же у него имелось столько паспортов, что он мог воспользоваться любым аэропортом мира. А вдобавок к документам имелись и необходимые языковые навыки. Он не впустую проводил время в Кембридже. И мог поблагодарить за это своих родителей. Он благословлял свою мать-англичанку, от которой унаследовал тип и цвет лица и голубые глаза. Благодаря своей внешности он мог сойти за уроженца любой страны, за исключением разве что Китая и Африки. И сохранившийся кембриджский акцент тоже отнюдь не портил дела.
— Вам будет достаточно сообщить мне время и место, — ответил Мохаммед, протягивая собеседнику визитную карточку. На ней был приведён только адрес электронной почты — самого полезного инструмента для тайных коммуникаций из всех, какие когда-либо изобретало человечество. И при помощи такого чуда, как современная авиация, он мог за сорок восемь часов добраться до любой точки земного шара.
Он вошёл в кабинет без четверти пять. Ни один встречный на улице не обратил бы на него особого внимания, за исключением, разве что, той или иной одинокой женщины. Рост шесть футов один дюйм и вес приблизительно сто восемьдесят фунтов, тёмные, почти чёрные волосы и голубые глаза — вряд ли он попадал под стандарт внешности, который требуется для кинозвёзд, но всё же был, конечно же, не тем мужчиной, какого хорошенькая молодая профессионалка постарается поскорее выкинуть из своей кровати.
И одет он был хорошо, Джерри Хенли сразу заметил это. Синий костюм с красной полоской — похоже, что английского покроя, — жилет, красно-жёлтый полосатый галстук с явно недешёвой золотой булавкой. Дорогая сорочка. Приличная стрижка. Уверенный взгляд, обретённый благодаря наличию денег, хорошего образования и твёрдого сознания того, что юность не будет растрачена впустую. Свой автомобиль он оставил на гостевой стоянке перед зданием. Жёлтый внедорожник «Хаммер-2» из тех, какие предпочитают люди, успешно разводящие скот в Вайоминге или загребающие большой лопатой деньги в Нью-Йорке. И, вероятно, именно потому...
— Так что же привело тебя сюда? — спросил Джерри, указав гостю на удобное кресло по другую сторону стола.
— Я пока что не решил, чем хочу заниматься, и смотрю все подряд в поисках подходящей ниши.
Хенли улыбнулся.
— Да, я ещё не настолько стар, чтобы не помнить, насколько запутанным все кажется после того, как закончишь школу. А где ты учился?
— В Джорджтауне. Семейная традиция. — Юноша безмятежно улыбнулся. Ещё одним достоинством, которое заметил и оценил Хенли, было то, что он не пытался произвести на собеседника впечатление своей фамилией и происхождением. Он, похоже, даже немного стеснялся этого и стремился пойти собственным путём и заслужить своё собственное имя, как это бывает у многих молодых людей. Естественно, умных. Настоящая жалость, что в Кампусе для него не было места.
— Твой отец питает глубокое почтение к иезуитским школам.
— Даже маму убедил. А Салли не стала учиться в Беннингтоне и прошла подготовительные курсы в Фордхэмской школе, в Нью-Йорке. А теперь, конечно, пойдёт на медицинский в университет Хопкинса. Хочет стать доктором, как мама. А что, чёрт возьми, это очень благородная профессия.
— В отличие от юриспруденции? — подковырнул Джерри.
— Вы же знаете, как папа к этому относится, — с усмешкой отозвался молодой человек. — А какая была у вас преддипломная специализация? — в свою очередь спросил он Хенли, конечно, заранее зная ответ.
— Экономика и математика. Я взял сразу две специализации. — Это и впрямь оказалось очень полезным для моделирования политики торговли на рынках предметов потребления. — Так как же поживают твои родители?
— О, прекрасно. Папа снова занялся писательством — составляет мемуары. Хотя всё время ворчит, что он ещё недостаточно стар для этого занятия, но старается делать все так, как положено. Он не слишком доволен новым президентом.
— Да, Килти обладает потрясающей жизнестойкостью. Когда этого парня в конце концов похоронят, придётся поставить грузовик поверх надгробного камня, чтобы он не вылез. — Эту шутку сочинила и опубликовала «Вашингтон пост».
— Я тоже слышал подобные разговоры. Папа говорит, что одного идиота хватит с лихвой, чтобы загубить работу десяти гениев. — Эта пословица не публиковалась в «Вашингтон пост». Но именно по этой причине отец юноши основал Кампус, хотя сам молодой человек не мог знать об этом.
— Ну, это преувеличение. Он новичок и допускает случайные промахи.
— Может быть, и так. Но, скажите, вы готовы держать пари, что, когда придёт время казнить того сумасшедшего куклуксклановца из Миссисипи, он не отменит приговор?
— Борьба против смертной казни для него принципиальный вопрос, — заметил Хенли. — Во всяком случае, он так говорит. Немало народу с ним согласно, и это мнение пользуется известным уважением.
