— Вот и наш мальчик, — сказал Джек, взмахнув рукой со стаканом, как будто что-то объяснял. Три американца наблюдали, как официант принёс новому посетителю воды «Пеллегрино» и стакан со льдом. Не так уж часто можно увидеть лёд в Европе, где люди привыкли думать, что он годится только для того, чтобы ходить на лыжах или кататься на коньках, но, по-видимому, 56МоНа любил холодную воду. Джеку с его места было удобнее всего посматривать на террориста. — Интересно, что он любит на ленч?
— Осуждённому полагается хороший последний обед, — заметил Доминик. Если, конечно, речь идёт не о том извращенце из Алабамы. У него наверняка оказался бы никудышный вкус. Потом он подумал, что интересно бы узнать, что подают к ленчу в аду. — Его гость должен появиться в час тридцать, верно?
— Верно. Пятьдесят шестой велел ему соблюдать осторожность. Это, скорее всего, должно означать: проверяйся, нет ли «хвоста».
— Что, если он нервничает из-за нас? — невинно произнёс Брайан.
— Что ж, — отозвался Джек, — у них в последнее время случилось несколько неудач.
— Тебе нужно было бы попытаться отгадать, что он думает, — сказал Доминик. Он откинулся на спинку стула и потянулся, кинув как будто случайный взгляд на свой объект. В пиджаке и при галстуке было жарковато, но они должны были походить на бизнесменов, а не на туристов. Теперь он задумался, достаточно ли хорошим прикрытием служила выбранная ими роль. Всё-таки следовало принять в расчёт и температуру воздуха.
Интересно, он потеет из-за жары или же из-за того, что ему предстоит сделать через несколько минут? Ни в Лондоне, ни в Мюнхене, ни в Вене он не испытывал такого сильного напряжения. Или испытывал? Нет, всё-таки нет. Но здесь больше народу... нет, в Лондоне народу было больше. Или же меньше?
Прогнозы бывают удачными и неудачными. На сей раз оказалось, что его прогноз относился ко второй категории. Официант с подносом, уставленным бокалами с кьянти, споткнулся об огромную ножищу женщины из Чикаго, приехавшую в Рим, чтобы посмотреть, как и где жили её предки. Поднос пролетел мимо стола, а бокалы оказались на коленях у обоих близнецов. А они, по случаю жары, надели светлые костюмы...
— Вот, дерьмо! — выругался Доминик. Его брюки от «Брукс бразерз» цвета бисквита сразу стали выглядеть так, будто ему всадили прямо в пах заряд крупной дроби. А у Брайана вид был ещё хуже.
Официант был безутешен.
— Scusi, scusi, signori![102] — испуганно повторял он. Но поделать уже ничего было нельзя. Он забормотал, что сейчас отправит их одежду в химчистку. А Дом и Брайан молча смотрели друг на друга. В этот миг нетрудно было поверить, что на них легло клеймо Каина.
— Ладно, все нормально, — сказал Доминик по-английски. Шок выбил из его памяти все итальянские ругательства. — Никто не умер. — От салфеток не могло быть никакого толку. Возможно, помогла бы хорошая химчистка; она наверняка имелась в «Эксельсиоре» или хотя бы по соседству. Несколько человек рассматривали его — кто сочувственно, кто с трудом сдерживая смех. Значит, его лицо и его одежду запомнили. Когда же убитый горем официант с позором отступил, агент ФБР повернулся к брату:
— Ну, и что мы будем делать?
— Я выведен из строя к чертям собачьим, — ответил Брайан. — Случайность обернулась не в нашу пользу, капитан Кирк.
— Огромное спасибо, что сказал, Спок[103], — вполголоса прорычал Дом.
— Эй, но я-то здесь, вы не забыли? — сказал Джек, обращаясь к обоим.
— Малыш, ты не можешь...
Но Джек перебил Брайана.
— Какого черта, почему нет? — негромко спросил он. — Разве это так уж трудно?
— Ты не готовился, — возразил Доминик.
— Но это же не игра в гольф на турнире мастеров, не так ли?
— Ну... — подал голос Брайан и умолк, так ничего и не сказав.
— Так что? — с напором спросил Джек.
Доминик вытащил авторучку из кармана пиджака и вручил двоюродному брату.
— Поверни наконечник и ткни ему в задницу. Понял?
— Всё пройдёт нормально, — проговорил Энцо. — Только, ради Христа, будь осторожен.
Часы показывали 1.21. Мохаммед Хассан допил стакан воды и налил второй. Скоро появится Махмуд. Пожалуй, будет неправильно прерывать довольно важный разговор. Он пожал плечами, отвечая собственным мыслям, поднялся и направился в мужскую уборную, вызывавшую у него такие приятные воспоминания.
— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил Брайан.
— Он плохой парень, не так ли? Через сколько времени эта пакость подействует?
— Секунд через тридцать. Джек, думай головой. Если увидишь, что что-то не так, разворачивайся, и пускай себе идёт, — сказал Доминик. — Это тебе не гребаные игрушки, дружище.
— Я думаю... —
