Дуся глубокомысленно кивает. Отец шепчет что-то на ушко Брианне и улыбается при этом. Как-то неприятно мне это наблюдать, сам даже не понимаю - почему. Гамос же, все еще запуганный, сидит, пытаясь прикрыть плечами уши и комкает салфетку. Непривычно ему, бедняге, находиться в обществе таких особ, как мы с папой, а может, нервничает отчего-то.
- В результате наших общих действий мы получаем следующее, - продолжает чернокнижник, - Дукус убит Вальдором. Мадлона превращена в крысу, а Тубероза - в лягушку. Таурисар в ином мире. Тоури погиб. Итого, из Совета по разным причинам выбыло пять магов. Осталось девять. Простое большинство из девяти - пять. Из пяти оставшихся Гамос перешел на нашу сторону. Верно, Гамос?
Маг нервно кивает.
- Журес тоже с нами. Он принес клятву и никуда не денется. Троица также обещала помочь. Осталось четыре мага, чье мнение мы не будем учитывать по причине того, что они в меньшинстве.
- Э... А пятнадцатый член Совета, который теоретический? - интересуется король.
- Хороший вопрос! - радостно восклицает Терин, и в этот момент мне очень хочется его чем-нибудь стукнуть по голове, поскольку наш маг явно красуется, наслаждаясь общим вниманием.
Гляжу - и Дуся тоже морщится.
- Пятнадцатый член Совета, - объясняет наш некромант, - это, предположительно, и есть Глава. Однако у меня на руках благодаря Мадлоне имеется неопровержимое доказательство того, что эта должность вакантна. Сами знаете, нет Главы - нет пятнадцатого мага.
- И что за доказательство? - интересуется Дуся.
- Медальон Главы, - заявляет Терин и обводит присутствующих торжествующим взором.
- Да ладно, - вдруг грустно произносит Гамос, - нету пятнадцатого мага. И Главы у нас нет. Давно уже.
И в этот момент я практически готов бедного словесника расцеловать, ну, или руку пожать хотя бы. Испортил чернокнижнику эффектный жест по вытаскиванию из-за пазухи медальона - и на том спасибо. А то вот такой весь из себя важный Терин меня слегка, нет, сильно, раздражает.
- Я понял, - говорит король, - что ты предлагаешь делать дальше?
- Ну..., - задумчиво тянет Терин, но тут уже вмешивается Дуся:
- Кончай выпендриваться, - говорит она, - мы все поняли, какой ты крутой. Созываем Совет и объявляем выборы. Ты плакаты со своей мордой по стране развешивать собираешься, или так обойдешься? А то, может, глашатая на площадь отправим, пусть поорет что-то типа: голосуйте за Терина, и будет Вам счастье?
Чернокнижник растерянно хлопает ресницами. Деларон хихикает, вежливо отвернувшись.
- Да, - наконец говорит наш придворный маг, решив проигнорировать ехидные комментарии в свой адрес, - пора созывать Совет. Ваше величество, Вы не возражаете, если мы пригласим их сюда?
- Не возражаю, - подтверждает король, - а зрители на заседании могут присутствовать?
- Вы - безусловно.
- А мы? - спрашиваю я.
Терин вздыхает.
- Гамос, это можно устроить?
- А? Да, думаю, можно. Мне начинать их звать? На завтра?
Лицо у Гамоса становится еще более бледным, чем ранее - уже до синевы.
- Не дрейфь, парень, - утешает его Дуся, - прорвемся.
Гамос издает то ли вздох, то ли рыдание.
- Хорошо, - шепчет он, - я это сделаю.
На этом мы и расходимся. Вернее, пытаемся разойтись, поскольку я вдруг задаю Гамосу вопрос:
- А скажите-ка мне, маг, с чего это вдруг Ваш Совет так заинтересовался нашим государством?
Я не собирался его об этом спрашивать - честно! Сам не знаю, что нашло. Но слова сорвались, отступать некуда - мы в столице, да еще и папа подливает масла в огонь:
- Да, мне тоже было бы интересно услышать Вашу версию, советник.
Гамос глядит удивленно на меня, на короля, на Терина.
- Ну, как же так, - бормочет словесник, - я думал, все об этом догадываются. Оползень!
- Что оползень? - интересуется Дуся, - по башке камнем всех вас ударило?
- Нет, просто резиденция наша была в горах. Замок сильно поврежден. Нам собираться негде. А у Вас здесь свет, воздух, климат хороший, архитектура интересная.
- А что же вы его не восстановили? - спрашиваю я, а у самого глаза аж на лоб лезут. - Вы ж маги?
- Да, - отвечает Гамос, застенчиво опуская глаза, - но среди нас один только темный маг, и тот... недостаточно квалифицированный. А светлые пытались, у них что-то странное получается. То листья вместо камней, то травка, а не фундамент. Камушки не складываются.
У меня перед глазами живенько так встают поднимающиеся в воздух булыжники мостовой. Гляжу на Терина, а тот смехом ну прямо давится. Дуся так вообще сползла на пол и стонет тихонечко. Надо полагать, не от душевной боли. Только у отца на лице непонятное напряжение.
- Это все? - спрашивает он, - иных причин не было?
- Ну, я не знаю, - тянет Гамос, - это Вам у Дукуса надо было спрашивать. Я как-то особо и не интересовался.
Гамос обводит нас всех поочередно несчастным, растерянным взглядом. А мы молчим. Так, молча, и расходимся каждый по своим местам обитания.
Глава 22
Дуся