- Княгиня это твое кабацкое прозвище что ли? - нагло ухмыляясь, осведомился этот сивый мерин.
- Я княгиня Эрраде, придурок!
- А я герцог Иксион, дура! И я знаю, как выглядит жена Терина.
- Это откуда ты знаешь-то? Шпионил что ли за ним?
- Почему я тебе объяснять должен?
- А, по-твоему, можно мне не объяснять, откуда ты знаешь, как я выгляжу? Мы не знакомы, я бы такой экземпляр не забыла.
- Даже не мечтай!
- В смысле? - растерялась я.
Кентавр неспешно встал, значительно возвысившись надо мной, и стукнул по полу копытом.
- Вы, дуры, начитаетесь романов, а потом лезете к нам со своей любовью. Умишка не хватает, чтобы понять, что это физически невозможно!
Я внимательно оглядела лошадиную часть Иксиона и, сохраняя торжественную серьезность, подтвердила:
- Да, не мой размерчик. И романы я, кстати, не читаю.
- Хоть одна умная человеческая баба попалась, - с облегчением пробормотал кентавр и снова улегся.
- Я сказки читаю, - радостно помахивая ресничками, возвестила я. - Вот, например, про колобка люблю.
- Про кого? - растерялся Иксион.
- Про колобка. Жили-были дед и баба и была у них курочка Ряба... ой, кажется, я что-то напутала. Ладно, не важно. Ты вот лучше мне скажи, откуда ты такой взялся? И как к Дафуру в плен попал?
- Не твоего ума дело! - оскалился Иксион. - Кто ты такая, чтобы тут с тобой разговоры вести?
- Специально для тупых повторяю - я княгиня Дульсинея Эрраде! - рявкнула я. - И если ты, конская срака, мне не веришь...
- Теперь верю, - перебил кентавр. - Как ты орешь и выражаешься, я слышал.
- То есть? - я растерянно заморгала. - Ничего не понимаю! Ты меня слышал, ты знаешь, как я выгляжу...
- Сейчас ты выглядишь иначе.
- Это колдовство, - отмахнулась я. - На самом деле я гораздо красивее. Правда?
Я самым преданным образом помахала в сторону Иксиона ресничками. Он фыркнул. То ли смешно ему, то ли это периодическое пофыркивание - лошадиный рефлекс.
- Так объяснишь мне, откуда...
- Объясню, - перебил кентавр. - И как только Терин отпустил тебя сюда, да еще в таком виде?
- Это не Терин, - призналась я.
И тут мне, наконец, стало страшно. Ведь Журес мог не "воздушной волной", а чем похуже по мне врезать, чтобы сразу насмерть вредительницу уложить. Он же сначала не знал, что я - это я. Как он, кстати, вообще догадался, что нужно срочно бежать в спальню Дафура и спасать его от "ошейника покорности"? Но ответ на этот вопрос в тот момент меня не интересовал. Я просто боялась. Запоздало, но на полную катушку. Во-первых, меня могли убить, не успев узнать, что я ценная пленница. Во-вторых, Дафур мог не додуматься запретить страже меня трогать, и это было бы очень и очень неприятно. В-третьих... хм... не знаю, что в третьих, но достаточно и первых дух фактов, чтобы уписаться от страха! Во что я влипла? И что будет дальше? Ответ на первый вопрос я знаю точно - в дерьмо я влипла. По самые уши. А вот что дальше будет... Как хорошо, что я не страдаю буйным воображением и не стану представлять себе всякие ужасы.
Бояться мне помешал Олаф, который ввалился в камеру с парой одеял и подушкой.
- Стучаться надо, - проворчала я, поняла, что ляпнула глупость и обиженно уставилась в угол.
- Если что-нибудь понадобится, зовите, - великодушно предложил Олаф и удалился.
Я расстелила одно из одеял на полу и гостеприимно предложила:
- Перебирайся, герцог, а то лежишь, как дурак на голом полу, небось, холодно на камнях-то?
Он что-то добродушно фыркнул, перелег на одеяло и, видимо раздобрившись от моей щедрости, без лишних вопросов рассказал, как он сюда попал и откуда знает, как я выгляжу.