Эльф, продолжая страдальчески мычать, отрицательно замотал головой.
- Ну, и ладно, ну, и продолжим, - добродушно пробубнил Сурик и погладил многострадальную налиэлеву спину "драконьей лапой". Бедняга задергался, пытаясь увернуться от этой ласки. Палач что-то неодобрительно буркнул и отошел.
Пока он любовно смывал с "лапы" кровь и обтирал ее сухой тряпочкой, Вадик покрутил какие-то рычаги, и положение Налиэля изменилось. Теперь он висел на скованных руках в полуметре от пола, почти в центре помещения. Хорошо, что я достаточно далеко сидел. Любоваться вблизи обнаженным эльфом мне как-то не улыбалось. Зато мать вместе с креслом обратно развернулась, с интересом это дело оглядела и пробурчала что-то вроде того, что она видела и получше. Ну как всегда в своем репертуаре! Тут пытка идет, а она эльфовы достоинства изучает! Приколистка.
Вадик принялся деловито смазывать пятки Налиэля маслом.
- А это зачем? - заинтересовался я.
- А вот сейчас огонь разведем, и запахнет жареным! - весело поведал Вадик.
- А меня Шеоннель одному занятному атакующему научил, - задумчиво проговорил я, - мне его еще применять на практике не приходилось.
- "Огненная лилия"? - догадалась мать.
- Она самая, - подтвердил я, с удовольствием наблюдая, как в глазах Наливая появляется ужас.
- Слушай, Наливай, а ты свою дочь такой штукой тоже наказываешь, как и Лиафелька Шеона? - заинтересовался я, - или это чисто ее идея? Что головой мотаешь, морда эльфийская?
- Лин, да он же сказать не может, что ты до него докопался, как пьяный до радио? - вмешалась мать, - я у деда спрашивала. Он сказал, что "огненная лилия" у эльфов считается неопасным слабым атакующим и его часто применяют, как способ наказания для слуг и непослушных детей.
- Ну, борэль, ты попал! Сейчас я только решу, кем ты у меня будешь, слугой или непослушным ребенком, и будет тебе счастье, - весело пообещал я, разминая пальцы.
Налиэль оскорбленно засопел и, само собой, ничего не ответил. Ну, я и влупил по нему "лилией" этой.
Сурик одобрительно закивал, Вадик восторженно всплеснул руками, Наливай задергался и замычал. На его теле расцветали ожоги, и правда, формой похожие на цветы лилии. Все-таки мерзкое заклинание. И мерзко вот такое применять как наказание для собственных детей. Сумасшедшие какие-то эти эльфы!
- Стоп! - скомандовал Сурик, - нам, княжич, не надо, чтобы пациент спекся раньше времени. Дадим ему передохнуть.
- Лин!
Я аж подпрыгнул в своем кресле, услышав голос Саффы, и задал гениальный вопрос:
- Ты что здесь делаешь?
- Мне Шеон сказал, что ты хотел на пытку посмотреть... но я не думала, что ты еще и участие в этом зверстве примешь! - прорычала волшебница, - ты совсем умом тронулся?
- Саффа, ну право слово, ушастый это заслужил, - вступилась за меня мать.
- Он не заслужил, чтобы маги за его счет развлекались!
- Это было не развлечение. Не все ли равно, я его "огненной лилией" или Сурик обычным огнем? - оправдался я и не выдержал, - ну не смотри на меня так! Мне не понравилось, не буду больше.
- Что вы вообще над ним издеваетесь? Он наверняка клятвой связан и не скажет ничего, даже если вы его на куски порежете, - прошипела Саффа.
- Не вижу я на нем никакой клятвы, - проворчала мать.
- И я не вижу, - подхватил я.
Саффа приблизилась к, обвисшему в оковах Налиэлю и стала обходить его по кругу, что-то нашептывая. Глаза ее красиво загорелись голубым светом. Я бы залюбовался, да только вот ходила она вокруг окровавленного эльфа, к мучениям которого и я сдуру руку приложил. Ну, да, неприятно. Одно дело атаковать противника, который может отпор дать, и другое - мучить вот такого беспомощного... пусть даже это гаденыш Наливай. И даже, если он свою красавицу дочь этой самой "лилией" наказывал, мне-то что за дело? Кто я такой, чтобы осуждать традиции чужого народа?
Пока я мрачно размышлял, Саффа обошла вокруг Налиэля несколько раз, и он вдруг заорал громче прежнего и забился так, будто я не знаю, что с ним такое происходило, хотя его в этот момент никто и пальцем не трогал, и Саффа ничего такого на него не колдовала.
- Что с ним?
- На нем нет клятвы, но было мощное анестезирующее заклинание. Я его сняла.
- А я-то думаю, что не так?! - всплеснув руками, воскликнул Сурик. - А он же притворялся, что ему больно! Эх... маги!
Палач в сердцах сплюнул и принялся с еще большим рвением полировать "драконью лапу", которая и без того уже сияла.
Так выходит, все это время хитрый стервец притворялся, что ему больно? Ну, растудыть его в качель! Мои руки сами взметнулись, выплетая "огненную лилию".
- Лин, ты обещал! - прошипела Саффа.
Я поспешно смял не доплетенную "лилию" и спрятал руки за спину. Смотрю, Саффа улыбается... почти смеется, змеюга такая! А мать и вовсе сдерживаться не стала, в открытую захихикала.
- Сынуля, ты как ребенок, которого застукали за похищением конфет!
- Ну так ведь боюсь, - объяснил я. - Она же мне пригрозила, что три дня любить не будет, если вдруг что.
Тем временем Сурик отложил, наконец, "драконью лапу", подошел к тихо постанывающему Налиэлю и поинтересовался:
- Продолжим?