Дождавшись своей очереди, мы с Валькой залезли в автобус, заняли сиденья в хвосте и закинули рюкзаки на полку. Валька, вольготно развалившись на сиденье у окна, зевнул и, сказав: «Разбудишь, когда приедем!», быстро отключился и тихонько захрапел, придавив лбом оконное стекло. Я воспользовался моментом и оглядел всех вокруг.
В автобусе ехали около тридцати человек, примерно половина из них — молодежь примерно моего возраста. Я с радостью увидел несколько знакомых лиц: Кирюху, бывшего десантника, который выиграл пари у наглого Сашки Карпузова и чей дембель мы так весело отметили, и еще двух парней, которые приходили ко мне на юбилей. Имена их я уже успел подзабыть. Отлично, значит, в одиночестве я точно не буду: найдется, с кем и поговорить, и попеть песни у костра. Знал бы, что сегодня меня снова ждет путешествие в восьмидесятые — захватил бы с собой новенькую гитару…
Вторая половина наших попутчиков состояла из крепких мужиков лет пятидесяти и примерно такого же возраста дам. Я предположил, что это будущие работники лагеря, которые обычно устраиваются на сезон: сторожа, поварихи, уборщицы. Они, так же, как и мы, вернутся в Москву после окончания смены. Интересно, а я поехал работать только на одну смену или до самого конца лета? Попробую аккуратно, как бы невзначай, выяснить у Вальки. В прошлый раз у меня неплохо выходило работать под прикрытием, надеюсь, и в этой раз мне удастся хорошо шифроваться. Всего за несколько недель я так поднаторел в роли обычного, слегка разбитного студента восьмидесятых, что только Тамарин папа, внешторговец с задатками работника спецслужбы, сумел меня в чем-то заподозрить.
Я вдруг смутно припомнил, как Валька, вспоминая в разговоре со мной знакомство с будущим тестем, сказал: «Томкиному папе ты понравился, только он сказал, что ты какой-то странный, будто из другого мира…». Да, брат, ты даже не представляешь, насколько он прав. Я из мира смартфонов, быстрого и дешевого интернета, оттуда, куда можно заказать практически любой товар из любой точки мира, и его доставят в ближайший пункт выдачи. Надо же, кто бы мог подумать! Только сегодня я скучал по восьмидесятым, в которых провел лишь один месяц, зато какой насыщенный! И вот теперь я сижу не в своем уютном кожаном кресле анатомической формы с поддержкой спины, а трясусь по ухабам на неровной дороге в стареньком автобусе, который, кажется, держится на одном честном слове.
Именно в этот момент автобус, в котором мы ехали, так тряхануло на очередных ухабах, что я даже подпрыгнул. Так, держаться нужно крепче, потому что ремни безопасности тут явно не предусмотрены, а мой полис ДМС с расширенной страховкой от несчастных случаев тут не подействует. Я огляделся вокруг. Никто, кроме меня, даже не дернулся. Только Валька что-то промычал во сне и снова привалился лбом к стеклу.
Видимо, так каждый день на работу добираются. Да, быстро я отвык от скромной студенческой жизни и снова успел привязаться к своей комфортной московской квартире и поездкам на такси с климат-контролем. И вот жизнь совершила очередной крутой вираж… Я откинулся на спинку крайне неудобного сиденья, отбросив все попытки устроиться хотя более или менее комфортно, и начал размышлять. Так, сейчас за окном лето 1988 года. Валька сказал, что в июле он уже приезжал в гости к своей невесте Тамаре. Значит, сейчас не июнь и не июль. Краем глаза я заметил, что приземистый грузный мужчина, сидящий впереди, читал газету. На передовице стояла дата — 15 августа. Газета на вид была совершенно свежей, даже с заднего сиденья чувствовался запах типографской краски.
— Товарищи, внимание! — раздался писклявый женский голос из рупора. Фу, какой же он неприятный… Этот голос принадлежал Гале, нашему новому комсоргу. Похоже, Валька был прав: хрен редьки не слаще. — Минут через десять уже подъезжаем. Просыпайтесь. Забирайте все свои сумки, вещи. Потом автобус возвращается в Москву!
Я пошевелился, разминаясь. Ну точно, заснул! Разморило. И неудивительно. на такой-то жаре! На солнце, наверное, все тридцать два, если не больше. И дурацкая форма, которая уже почти вся насквозь промокла, мне явно тесновата — явно на размер меньше. За последние два года я раздался в плечах (поспособствовала армейская служба), хотя остался вроде бы таким же стройным. Хорошо, что хоть ботинки подошли. Хотя в такую погоду — только в шлепанцах ходить. Люди, прикорнувшие на соседних сиденьях, тоже зашевелились. Дядька, который сидел впереди меня, перестал обмахиваться своей газетой, потеряв всякую надежду на хоть какую-то прохладу. Такая же полная женщина рядом с ним (возможно, жена), мирно спала, уронив голову ему на плечо и оглушая остальных попутчиков бурными раскатами храпа.
