Дмитриев Георгий Петрович (р. 1942) — композитор. После окончания в 1961 году Краснодарского музыкального училища он по рекомендации Дмитрия Шостаковича поступил на композиторское отделение к Дмитрию Кабалевскому в Московскую консерваторию. В его музыке всегда преобладала древнерусская тема. Музыковед Н. Крашенинникова утверждала: «Георгий Дмитриев в своём творчестве, связанном со словом, охватил самые различные пласты русской (и не только) литературы — летописи, мифы, канонические тексты, жития святых, народные песни, исторические документы, прозу и поэзию русских классиков, малоизвестных авторов прошлого, современных писателей и поэтов… Не будет преувеличением назвать Г. Дмитриева композитором-мыслителем, способным через виртуозный монтаж смыслов (смысловых носителей — в том числе и вербально оформленных), через из сопоставление, многозначную игру и множественность перекличек выстроить уникальную музыкальную драматургию произведения, концептуально заострённую и неизменно новую».
Мне 36 лет, и моё первое воспоминание как человека относится к тому времени, когда мне было три года и когда мы с мамой и младшей сестрой поехали в Москву повидать отца, учившегося в то время на Высших литературных курсах. Помню огромный город, спешащих всегда куда-то людей и… шоколадные конфеты в форме золотых монет. В ту нашу встречу из друзей отца я запомнила молодого мужчину, который жил в общежитии по соседству с моим отцом, и я собирала свои игрушки и ходила в его комнату поиграть. А он, сидя на своей кровати, наблюдал за мной и улыбался. Позже из слов отца я узнала, что это был сокурсник отца, карачайский поэт Муса Батчаев, по «вине» которого отец познакомился с Юрием Кузнецовым. Москва запечатлелась в моей памяти с первой встречи и сыграла в моей жизни и жизни моей семьи, в частности отца, в его судьбе как поэта, в его взлётах, успехах неоценимую роль. Москва дала отцу возможность познакомиться и подружиться с великим Юрием Кузнецовым. Их творческий тандем — это дуэт двух выдающихся, удивительно талантливых и одарённых личностей — дал мировой литературе, в частности литературе России и Азербайджана, прекрасные произведения. Отец всегда читал свои новые стихи или переводы мне. Он это делал, даже когда я ещё была довольно юной. Позже, повзрослев, я поняла, что он считал мою душу ближе к себе и делился тем священным даром, своими стихами-детищем, которому только что дал новую жизнь. Его стихи в переводе Юрия Кузнецова всегда отличались от переводов других поэтов. Отца переводили известные поэты России. Но как будто все остальные просто переводили его стихи на другой язык, а дядя Юра жил жизнью этих стихов, зарождался с ними, проносил их через себя, через свою душу. Недаром отец так дорожил его переводами. Он говорил, что дядя Юра очень редко переводит, только лишь когда стихи ему очень понравились. Позже я поняла, почему он редко переводил. Ведь он не переводил ради перевода, а вложил колоссальную работу и оставлял свою «печать» в каждом переводе. Уже будучи способной понимать и оценивать стихи отца, я, несмотря на переводчика, могла с лёгкостью узнать «почерк» Юрия Кузнецова. Это трудно описать словами, но в этих стихах я могла чувствовать душу отца. И по той красоте и вкусу русского языка в тех переводах можно было невооружённым глазом «увидеть» «печать» Юрия Кузнецова… Он безумно красиво перевёл стихотворение отца «Гранат».
