За прошедшие девять лет ничего не изменилось в великолепной бане возле мечети Джума-Джами. Котлы все также нагревали воду, и она по свинцовым трубам поступала к кранам. Поверхность мраморного подиума оставалась гладкой и теплой. В отдельном кабинете по-прежнему трудилась отличная массажистка Эмине, а в небольшом бассейне, куда вела дверь из кабинета, плескалась чистейшая вода, достигавшая температуры человеческого тела. За бассейн брали особую плату, и младшая сестра любителя персидской поэзии уже за него заплатила. Совместное купание сулило много возможностей для тайных, сокровенных прикосновений.
Аржанова окунулась два раза, целомудренно поцеловала подругу в щеку, потом завернулась в простыню и ушла в аподиторий. После сегодняшего разговора с Абдулла-беем никакие обязанности службы не давлели над ней.
Конечно, кто-то из женщин, связанных с исламским террористическим подпольем, увидел здесь русскую «Кызъ Шайтан-нынъ». Разносчица шербета наливала из кувшина сладкий охлажденный напиток в фарфоровую пиалу, которую Анастасия держала в руках, отвечая сестре бывшего каймакама, усевшейся рядом с обиженным видом. Но никто не осмелится убивать гостей могущественного Абдулла-бея в городе, некогда ему подвластном…
Разговор с княгиней Мещерской получился вовсе не таким, как ожидал подполковник Шаболдин. Он прибыл на рандеву точно в назначенное время, вручил прекрасной даме букет белых роз, поцеловал протянутую руку и принялся осыпать собеседницу комплиментами в том старинном великосветском духе, когда сам служил сержантом в лейб-гвардии Семеновском полку в Санкт-Петербурге. Анастасия молча подала командиру гарнизонного батальона сложенный вдвое лист гербовой бумаги с водяными знаками, красной государственной печатью и подписью царицы «Екатерина» — простой, без завитушек и росчерков, легко читаемой.
Несколько удивленный, Шаболдин раскрыл лист и увидел, что это — рескрипт государыни, в коем предписывалось всем должностным лицам Российской империи оказывать всемерную помощь подательнице сего документа и выполнять ее просьбы незамедлительно. Теперь он вспомнил, где встречал княгиню — на царском приеме в Бахчисарайском дворце в мае 1787 года. Командир Крымского корпуса генерал-поручик Каховский сказал штаб-офицерам пехотных полков Копорского и Вятского, присутствовавшим на приеме, буквально два слова об этой красавице.
Таким образом, от куртуазной беседы ему пришлось отказаться. С милой улыбкой Анастасия Петровна предложила подполковнику чашечку кофе в утешение и вместе с ним села за столик, где стояла ваза с бисквитами, сахарница и молочник. Шаболдин добавил в чашку молока и сахара, откусил изрядный кусок от пирожного и приготовился слушать. Аржанова начала читать ему выдержки из донесения евпаторийского конфидента секретной канцелярии Ее Величества, подписывавшегося псевдонимом «Дервиш».
Кое-что о кипучей деятельности имама Хаджа-Джафар-эфенди командир гарнизонного батальона знал, но относил это к особенностям существования мусульманской общины, или «джамаата». Вмешиваться в исламскую религиозную жизнь приказа у него не было, наоборот — был приказ сохранять дружественный нейтралитет.
Аржанова между тем достала из походного баула небольшую книжку в коричневом кожаном переплете с вытесненными на обложке золотыми арабскими буквами и пояснила подполковнику:
— Так выглядит Коран, их священная книга.
Шаболдин удивился:
— Вы всегда возите ее с собой?
— Приходится. Иногда помогает при общении с мусульманами в крымской степи. Но надеюсь, нашим потомкам здесь понадобится только Библия, — она привычно листала страницы, водя пальцем по строчкам справа налево, как ведется арабское письмо. — В Коране есть немало текстов, прямо призывающих ненавидеть иноверцев и бороться с ними. Ну вот, например, сура четвертая «Женщины», аят 86-й: «Сражайся же на пути Аллаха!»; — аят 143-й: «Не берите неверных друзьями… Разве вы хотите дать Аллаху ясный довод против вас?»; — аят 150-й: «И уготовили Мы неверным унизительное наказание». Далее, сура пятая «Трапеза», аят 56-й:
Открыв книгу на данной странице, Анастасия передала ее Шаболдину. Он взглянул на закорючки, точки, палочки, тире, волнистые линии, из которых состояла арабская каллиграфия, с интересом. Но узнаваемыми для европейца оставались лишь цифры.
— Чертова грамота, — усмехнулся подполковник.
— Нет, изучить ее можно, — ответила княгиня.
— И какой вывод?
— Очень простой. Переход «джамаата» от мирных молитв в мечети к поголовному истреблению неверных происходит слишком быстро и порой совершенно необъяснимо для нас. К этому надо быть готовым…
