Сжавшись, мягко переступая на чудовищного размера лапах, оскалив клыки, зверь начал приближаться ко мне. Лешка, вытряхнув стреляные гильзы, начал перезаряжать гаубицу. Бежал бы, дурак!
Волк на мгновение замер, подобрался, и прыгнул на меня. Как раз этого я и ожидал. Но на этот раз я не отскочил в сторону, а нырнул под него, полоснув жалом по открывшемуся брюху. Во второй раз я оказался быстрее, и хитрее хищника! Людоед, пролетев надо мной, ударился башкой об березу, бывшую за моей спиной, но сразу встал на ноги, и приготовился к следующему прыжку. Краем глаза я заметил, что Калачев, чертыхаясь, вставляет цилиндры патронов в раскаленный барабан. Секундная заминка едва не стоила мне жизни, но я снова успел уйти в сторону, полоснув животное клинком по боку. Какая живучая бестия!
Зверь уже ожидал, что я вновь увернусь, и на этот раз твердо приземлился на все четыре лапы. Глядя мне в глаза, яростно хлеща хвостом по бокам, волк, показав клыки, издал гневный рык. Не нравится, щенок, когда тебя обходят?
Однако, я прекрасно понимал, что бесконечно это противостояние не может продолжаться. Рано или поздно, я выдохнусь, и тогда эта пара центнеров мяса меня прикончит. Сперва меня, а там уж и до Алексея с Дарьей очередь дойдет. Должен же быть какой-то способ прикончить эту заразу! Может, и вправду, серебро попробовать?
Проблема заключалась в том, что сакс остался у башкира. Вернее, у его нижней половины, между которой и мной как раз и находился зверь. Смерив взглядом расстояние, я сделал то, чего хищник от меня никак не ожидал. А именно — бросился на него, выставив вперед острие финки. Чудовище на миг оторопело от такой наглости, и я, воткнув кинжал в горло волка, закричал:
— Лешка, дупли в него!
Сержант не заставил себя просить дважды. Тем более, что оружие он уже успел перезарядить. Громыхнул выстрел, подбросив животное почти на метр. Но я, оставив НРС в глотке твари, уже летел к шашке.
Зверь разгадал мой замысел. И, похоже, серебра он действительно боялся. Иначе почему, наплевав на пушку Калача, он бросился за мной? Еще одна пуля, настигшая монстра, хотя и не остановила его, но значительно подправила траекторию полета, сбив с нужного направления. Все же, хищник смог дотянуться до меня лапой, разодрав когтями камуфляж и кожу на спине.
Я кубарем покатился по земле, путаясь в валяющихся ветках и обрывках гимнастерки. Но цели достиг, ухватившись за рукоять сабли. Рука скользила по окропленному кровью металлу, тем не менее, мне повезло выдернуть клинок из-под останков Наиля до того, как волк сомкнет на мне свои челюсти.
Развернувшись, я воткнул шашку в нависающую надо мной тушу, готовую разорвать меня на маленькие кусочки. Впрочем, если и это не сработает — то точно разорвет. Но тварь замерла. Тихонько заскулив, хищник начал оседать, прижимая меня к земле, и еще глубже засаживая в себя лезвие. Самое удивительное то, что я, вот уже целых пять секунд, продолжал дышать! Пока дышать — тело наваливалось все сильнее, сжимая грудь и перекрывая доступ кислорода. Напрягшись, уперевшись в него руками и ногами, я смог столкнуть чудовище с себя. Откатился он на удивление легко.
— Евген, смотри! — взволнованно произнес Калач.
Повернув голову, я увидел перед собой не волчью морду, а человеческое лицо. Лицо парня лет двадцати семи со светлой шевелюрой и светло-голубыми глазами. Donnerwetter! Сработало! Но, черт же всех дери, похоже, это и вправду оборотень! Много всяких странностей случалось со мной в жизни, но это — самое невероятное!
— Ты глянь на это, — прошипел сержант, подсвечивая зажигалкой плечо убитого.
На бледной коже оборотня темнела татуировка в виде орла, распростершего крылья, запустившего когти в свастику. Отличительный знак штурмовых отрядов Schutz staffel. Невероятно! Сорокин говорил, с сорок третьего… так-то все сходится. Но откуда такие твари взялись у Вермахта? И, самая пугающая мысль, если остался один, то, возможно, где-то есть и еще?
— Вас оборотень поцарапал! — в ужасе прошептала Даша.
— Да? Ну и что?
— Как что? Вы же теперь тоже в оборотня превратитесь! — заявила она.
— Знаешь, меня комары миллион раз кусали, — признался я. — И ничего — комаром до сих пор не стал. Брехня все это, детка.
Все же видно было, что она мне ничуть не поверила. Голливудская пропаганда оказалась действеннее здравого смысла. И теперь будет ждать момента, когда же я превращусь в такую же тварь. Не дождется!
— Везет героям ужастиков, — вздохнула Сохновская, с интересом разглядывая труп оборотня.
— Это еще почему? — полюбопытствовал Алексей.
— Потому что для них история заканчивается, когда они убивают монстра. Нам же еще выбраться надо.
