— Сергей Борисыч… — сквозь слезы пробормотал стажер. — А я думал, вас убили.
— Я и сам так думал, — ответил Сергей и снова буркнул, обращаясь к Гектору: — Подними руки, тебе говорят.
— Не могу, — ответил тот. — У меня, похоже, ключица сломана.
— Сможешь, если хочешь жить.
— Ну, давай. Меня столько раз пытались прикончить сегодня, что я перестал бояться. Давай, нажимай на курок.
— Ты кончился, Жнец. Тебя больше нет, — ответил Сергей. — Я был против того, чтобы тебя убивать. Я и сейчас против. Но, если отдать тебя под суд, ты откупишься, выйдешь и снова начнешь сеять страх. Поэтому я все-таки пристрелю тебя. Правосудие должно осуществляться даже в такой стране, как наша. Хотя бы изредка.
— Можешь выстрелить, — ответил спокойно Гектор, — но я не Жнец. Это с самого начала был ложный след. Жнец, я имею в виду настоящего Жнеца, подставил нас. Классно подставил. По полной программе. Вас он заставил поверить, что Жнец — это я; меня, что Жнец — Славка Руденко. Но теперь я знаю, кто он и как ему удалось сделать то, что он сделал. Удивляюсь только, почему мне это не пришло в голову раньше. Слепым был не Трубецкой, а мы все.
— А вот мне думается, что Жнец — это ты, — заявил Сергей. — Просто тебе сейчас надо выкрутиться.
— Если бы я был Жнецом, разве стал бы так рисковать? Разве позволил бы кому-нибудь стрелять в себя? Разве подошел бы к этому юнцу? У меня пистолет. Я мог бы убить его, сесть в машину и уехать. Но я этого не сделал.
— Конечно, именно так бы ты и поступил, — усмехнулся Сергей, — не будь у тебя сломана ключица.
— Думай как хочешь, но я не Жнец. — Сирены выли уже в сотне метров. — Давай-ка поедем отсюда. Убить меня ты сможешь и на пять минут позже. Если не переменишь точку зрения, конечно. Тебе же нельзя отдавать меня в руки властей. Я все равно уйду.
Сергей внимательно смотрел на него, пытаясь понять, какой новый хитроумный план кроется за словами пленника. Леня переводил взгляд с него на Гектора и обратно.
— Ладно, поехали, — наконец решился тот. — Ты прав. Убить тебя я могу и в машине.
Они залезли в «Жигули»: Леня за руль, Гектор и Сергей — на заднее сиденье. Машина едва успела выехать на Театральный проспект, как, завывая сиреной, на Рождественку вкатился «уазик». С противоположной стороны, от Кузнецкого Моста, в переулок вплывал автобус «ГАЗ».
Сергей посмотрел на выпрыгивающих из автобуса омоновцев и с тоской сказал:
— Где же вы были раньше, братья славяне?…
Коттедж казался пустым. Аид не стал запираться. Он сидел в открытом хранилище на кровати Харона и курил. Пистолет лежал на консоли, монитор компьютера был погашен. Правда, у дверей по-прежнему стояли охранники, да в подвале Перс и Молчун отключали аппаратуру, системы сигнализации, накрывали чехлами мониторы.
Все закончилось. Аид знал, что уже никогда не сможет вернуться в этот дом. Даже если появилась бы возможность начать все сначала. Проект «Гекатомба» умер. Так и должно было случиться. Их дитя оказалось мертворожденным. Гениальное открытие таило в себе всех демонов ада. Теперь-то Аид это понимал.
Затянувшись, старик аккуратно стряхнул пепел в фаянсовую пепельницу. «Как хорошо, что все закончилось, — подумал он. — Как хорошо». В какой-то момент его потянуло взять пистолет и, приставив ствол к виску, спустить курок, но Аид взял себя в руки. Оставалось последнее дело, после которого он сможет спокойно уйти. «Нулевой вариант». Документы.
Надо проследить, чтобы все бумаги были доставлены адресатам. В газеты. Уже завтра мир узнает и содрогнется. Его, Аида, имя станет синонимом зла и сумасшествия. Никто не захочет разбираться в случившемся. Никто не сможет понять, а значит, и простить. Никто никогда не узнает, какой ценой далась ему эта победа.
Один из телохранителей заглянул в комнату.
— Цербер, — сказал он. — Вы примете его?
— Да… Конечно… — Аид рассеянно кивнул. — Конечно. Остался только Цербер. Последний человек, знающий цену всему.
Начальник службы безопасности вошел в хранилище. Лицо его было спокойно, с плаща стекала вода. Мокрые волосы прилипли ко лбу.
— Ты что, шел пешком? — спросил Аид, глядя на него тусклым, погасшим взглядом потенциального самоубийцы. — У тебя плащ промок насквозь.
— Я ждал момента, — объяснил Цербер, придвигая стул и садясь.
— Какого момента?
— Главного. Я выждал, пока все закончилось, и решил осмотреть труп Одинцова.
Лицо Аида ожило. На нем проявилось подобие интереса.
— И что же? — спросил он. — Нашел что-нибудь?
— Мне даже не пришлось искать, — спокойно ответил Цербер и сунул руку в карман плаща. — Это лежало рядом с ним. Видимо, выпало из кармана.
Аид, все еще не веря, опустил глаза. На ладони Цербера лежал прозрачный пластиковый футляр, а в нем… Старик наклонился вперед и прочел темнеющие в центре диска цифры и буквы.
— Это он… — прошептал Аид. Глаза его загорелись. — Это он! Но… Теперь никто не поверит, что это сделал Одинцов! Никто не узнает, что Жнец — Одинцов! Надо было разбить матрицу, сломать, растоптать, но оставить на месте.
