— Вы думаете, я могу ему это сказать? — не скрывая удивления, спросил переводчик.
— Вы должны это сделать! Разумеется, то, что я говорю сейчас,— не слишком обычно, но необходимо, чтобы мой клиент уверовал в абсолютную поддержку своего защитника, иначе между нами не могут установиться доверительные отношения.
Переводчик передал то, о чем просил защитник, и Дельо показалось, что на неподвижном лице мелькнула тень удивления.
— Добавьте,— поспешно сказал адвокат,— поскольку он действовал правильно, то, следовательно, не виновен, и задайте ему пять вопросов. Во-первых, почему он признает себя виновным?
— Он не отвечает,— сказал переводчик.
— Второй вопрос: почему он до сих пор не хотел, чтобы его защищали?
— Не отвечает.
— Третий вопрос: хотел бы он встретиться с матерью?
— Нет.
— Определенный ответ. Четвертый вопрос: хотел бы он встретиться с женой?
— Нет.
— Очень интересно, — пробормотал адвокат.— Пятый и последний вопрос: хочет ли он, чтобы я ему устроил здесь свидание с Ивоном Роделеком?
— Не отвечает.
— Он не отвечает, но и не говорит: нет! Остановимся на этом, мой дорогой директор: я знаю уже достаточно. Еще раз простите, что злоупотребил вашим ценным временем. Прежде чем уйти, я хотел бы, чтобы вы объяснили моему клиенту, что мне совершенно необходимо пожать ему руку — это единственный для меня способ выразить ему не только мою симпатию, но и привязанность.
В то время как переводчик передавал смысл фразы слепоглухонемому, Дельо протянул руку. Но Вотье с застывшими руками не шелохнулся.
Когда оба посетителя вышли на улицу, адвокат спросил:
— Скажите искренне, что вы думаете о моем клиенте?
— То же, что и вы, дорогой мэтр. Вы правы: это умный и хитрый парень, который говорит только тогда, когда захочет, и умеет использовать свою внешность, чтобы обмануть собеседника.
— Да, я тоже так думаю. Ах, дорогой мсье, я прихожу к убеждению, что умных людей защищать иногда труднее, чем дураков.
Виктор Дельо сразу вернулся домой, где Даниель с нетерпением ждала его, чтобы передать письмо. По штемпелю было видно, что оно из Санака. Пробежав его глазами, адвокат заявил:
— Я уезжаю. Времени в обрез, чтобы успеть на дневной экспресс, который прибывает в Лимож в семь вечера... Там мне надо кое-кого увидеть. Затем, я надеюсь, с утренней почтой будет еще корреспонденция — перед восходом солнца... Если оно взойдет! И даже если бы оно не взошло, в этом темном деле я все равно пойду до конца. Разумеется, пока я не вернусь, вы будете дежурить здесь.
— Когда вы вернетесь, мэтр?
— Не знаю. Посчитаем: из пяти человек, которым мы писали, я виделся пока с одним — с матерью. Сегодня вечером в Лиможе встречусь еще с одним — с доктором. Завтра еще с двумя. Остается последняя встреча — с женой. Это будет самое трудное. Получит ли она мое письмо? А если получит, то ответит ли? Загадка! Несмотря ни на что, я сильно на это надеюсь. Немного здравого смысла — и самые запутанные дела проясняются. Жаль, что у вас уже много сделано по диссертации, а то я предложил бы вам отличную тему: «Может ли защитник морально оправдать убийство?» Подумайте над этим во всяком случае. И если вам это улыбается, можно все начать сначала. Вы не будете исключением: у меня такое ощущение, что я в свои шестьдесят восемь лет заново начинаю карьеру. До свидания, внучка.
Его не было четыре дня. Даниель была сильно обеспокоена, когда раздался характерный звонок. Было десять часов вечера.
— Наконец, мэтр! Прибыли!
— Добрый вечер, внучка. Не осталось ли чего-нибудь поесть? Проголодался как волк. Желудок уже не может приспособиться к сомнительной роскоши вагонно-ресторанной пищи.
— Все есть, мэтр. Вы, наверно, устали?
— Меньше, чем можно подумать. Давайте поболтаем с вами, пока я ем, а потом вы отправитесь домой.
Он занялся едой. Девушка не осмелилась его отвлекать. Он заговорил первым, разрезая грушу:
— Вижу, что вы умираете от любопытства. Хотите знать, чем я занимался. И поскольку вы меня ни о чем не спрашиваете, я вам сейчас расскажу. Я был свидетелем некоторых экспериментов.
— Экспериментов?
— Над человеческими существами, рожденными с отсутствием зрения, слуха, речи.
— И они живут?
— Лучше, чем вы предполагаете.
Он продолжал отрезать кусочки от груши, наблюдая за молодой помощницей, которая казалась ему озабоченной.
— Что с вами? — спросил он. — Вас что-то беспокоит?
— Я даже не хотела говорить вам об этом, мэтр, потому что вы слишком сейчас заняты. Но дело в том, что во время вашего отсутствия каждый вечер в одиннадцать часов были странные звонки. Женский голос, один и тот же, спрашивал вас. Когда я говорила, что вас нет, сразу же вешали трубку.
— Это все?
— Да, мэтр.
— Мало! Если бы у меня была сумасшедшая любовница, я мог бы думать, что это она, но у меня ее нет. Теперь, внучка, возвращайтесь к себе. На завтра я отпускаю вас. Зайдите на всякий случай послезавтра. Спокойной ночи.
