— Мсье Тераль,— начал старый адвокат, когда стюард появился в зале,— вы сообщили нам, что первым обнаружили преступление в каюте класса «люкс», которую занимал Джон Белл.
— Да, действительно.
— Вы начали проверять каюты класса «люкс», которые обслуживали, только по приказу комиссара Бертена, последовавшего после обращения к нему мадам Вотье?
— Именно так.
— Когда вы увидели из коридора дверь каюты Джона Белла приоткрытой, вас это не особенно удивило?
— То есть как это?
— Вы ведь могли ожидать этого, мсье Тераль! Удивило вас то, что дверь подпирало тело, а на койке сидел оцепеневший Вотье.
— Да, действительно...
— Тем более,— продолжал адвокат,— что эта странная картина не совпадала с той, какой она была два часа назад.
— Не понимаю...
— Дальше будет все понятно,— сказал Виктор Дельо— За два часа до того, как вы, скажем так, «официально обнаружили преступление», вы уже заходили в каюту с вашим служебным ключом, который положено иметь обслуживающему персоналу. Вы постарались войти осторожно, без шума, чтобы не разбудить пассажира, отдыхавшего на койке после обеда. За три предшествующих дня вы изучили привычки Джона Белла. В это время он всегда спал сном праведника. На ночном столике лежал нож для бумаги — он представлял собой идеальное оружие. Вы знали, что он лежит там, и вам не надо было даже приносить его с собой. Этот спящий здоровый парень не оказал вам ни малейшего сопротивления— он даже не почувствовал, что перешел от земного сна к вечному.
— Я не позволю! — взревел стюард.
В зале раздались возгласы изумления.
— Тихо! — закричал председатель.
— Ах, вы не позволите, мсье Тераль! — неумолимо продолжал Виктор Дельо. — Тогда я официально обвиняю вас в убийстве Джона Белла в его каюте в тринадцать часов сорок пять минут пятого мая сего года. Смерть последовала в результате того, что сонная артерия была перерезана ножом для бумаги, на котором не могли остаться отпечатки пальцев потому, что вы действовали в перчатках. Поэтому и не побоялись оставить орудие преступления на ночном столике рядом с зеленым шелковым шарфом, украденным у мадам Вотье. Исходя из этого я и позволил себе спросить вас, мсье Тераль: не вызвало ли у вас нервного потрясения неожиданное присутствие Вотье в каюте рядом с жертвой?
— Я ничего не понимаю из того, что вы говорите, — ответил стюард.
— Вы не понимаете, но все больше и больше бледнеете, мсье Тераль. Я вам расскажу, каким образом мне удалось установить, что убийца — именно вы. Поскольку судебное следствие мне не помогло, свое расследование я вел сам. Я познакомился со всей семьей Вотье, с институтом в Санаке. Но я познакомился также и с некоторыми документами Трансатлантической генеральной компании. Выяснил имена всех пассажиров, находившихся на борту теплохода во время этого рейса. Просмотрел все телеграммы, отправленные с корабля. И среди вороха обычных поздравлений и биржевой информации мое внимание привлекла телеграмма, подписанная «Анри», в которой говорилось: «Разделяю ваше горе». Телеграфистам на «Грассе» не пришло в голову соотнести «разделенное горе» с преступлением, совершенным на борту теплохода, но я взглянул на это иначе. Я обратил внимание, что эта телеграмма, подписанная «Анри», была отправлена с борта теплохода в адрес некоей Филис Брук в Нью-Йорке спустя полчаса после совершения преступления. Я тотчас же поручил одному своему старому другу, который живет в этом городе почти четверть века, быстро и незаметно выяснить, кто эта таинственная незнакомка. Очень скоро получил необходимые сведения о достаточно характерной личности этой женщины и ее недавних связях.
Среди ее знакомых числился некий Джон Белл, убитый на борту «Грасса» пятого мая этого года. Одновременно я узнал, что эта Филис Брук три года назад вышла замуж за французского гражданина, некоего Анри Тераля. Девичью фамилию эта Филис Брук использовала только... скажем, для нужд своей «профессии». Телеграмма же, отправленная с «Грасса», была подписана «Анри». Этим таинственным Анри мог быть только муж Филис, и в момент преступления он находился на борту теплохода. Надо признать, что совпадение было по крайней мере любопытным. Не обнаружив Анри в списке пассажиров, любезно предоставленном мне компанией, я просмотрел список членов команды, вышедших в этот рейс. В нем я и обнаружил имя Анри рядом с фамилией Тераль — стюарда, обслуживавшего каюты класса «люкс», одну из которых занимал Джон Белл. Все стало ясно. В деле можно было ставить точку.
Гул восхищения пробежал по залу. Даниель с гордостью посмотрела на своего старого друга. Он был тоже взволнован, тщетно пытаясь поправить на носу пенсне. Откашлявшись, он продолжал:
