– Ты видишь то, чего нет. Нас тянет друг к другу, но только физически.
Даллас рассмеялся.
– Нет, это ты упрямо игнорируешь то, что находится перед твоим носом, – добавил Белл и переключился на стакан с виски. Девушка-бармен кокетливо накрыла его руку своей, но, даже не взглянув на красотку, он скинул ее руку.
Я подозвал к себе другую девушку за баром.
– Что интересует, красавчик? – спросила блондинка, облокачиваясь на стол.
– Есть у вас что-нибудь малиновое? И безалкогольное.
– Дайкири, мохито, розовый ром, малиновый лимонад…
– Лимонад подойдет.
– Как будешь платить? – спросила она, наставляя на меня вываливающуюся из майки грудь.
Я усмехнулся и отвел взгляд.
Прости, блондиночка, но меня в последнее время заводят только рыжие. Поправочка: одна рыжая.
– Как и все, картой.
Через несколько минут, схватив стакан со стола, я беспардонно сел на стул между Рэем и Перри и поставил перед ней стакан.
Хватит, они достаточно поговорили.
Рэй усмехнулся, а Перри неловко взглянула на меня.
– Спасибо.
– Не за что, Утконос, – машинально ответил я.
Митчелл моментально устремила на меня яростный взгляд, ведь я назвал ее нашим особым прозвищем при Рэе.
Пока она не успела испепелить меня изумрудными глазами, к нам присоединился Даллас. Он стал расспрашивать Митчелл о работе и прочем дерьме. А я молча наблюдал за каждой переменой на ее лице, за каждым вскидыванием брови, за каждой улыбкой и понимал, что загнал себя в ловушку.
Когда я пришла в единственный знакомый мне в городе бар, то не ожидала застать здесь Пауэлла, да не одного, а в компании двух игроков «Королей».
Так я и узнала, что у Макса есть друзья. И оба друга были его соперниками на льду.
С Далласом Беллом я уже была знакома. Он долгое время играл в команде с Майком. Даллас был высоким и мускулистым – защитники в хоккее практически всегда большие. У него были темные волосы и пронзительные карие глаза, но выражение лица часто было враждебным, однако это не смущало девушек, которые выстраивались в очередь, только бы Даллас расписался на их груди. Возможно, их привлекала его жесткость, а может, бесчисленное количество татуировок, которыми была покрыта его кожа. Белл нравился мне, я знала, что он мог быть настоящей задницей, однако у меня с ним не было проблем.
А вот Рэй Уилсон настораживал меня. Капитан «Королей» был известным ловеласом. Его голос был особенно мелодичен, как у Джастина Тимберлейка, он был веселым и на девяносто процентов состоял из флирта, остальные десять занимала ответственность, все-таки Рэй был капитаном хоккейного клуба. Он просто знал, что его внешность – преимущество, и пользовался этим. Девушек привлекали его потрясающие мышцы, светлые медового оттенка волосы и синие глаза, а еще невероятные харизма и обаяние.
Однако самой большой моей проблемой в этот вечер был Пауэлл. Когда я говорила с Рэем или Далласом, чувствовала пронизывающий взгляд на щеке или шее. Да и в целом сидеть в компании трех здоровенных хоккеистов было смущающе для меня. Поэтому, когда двое из них решили уйти, я не возражала.
Попрощавшись с Уилсоном и Беллом, Пауэлл схватил мою куртку со стула и попытался одеть меня.
– Пойдем, я прослежу, чтобы ты безопасно добралась до отеля, – строго, словно мой папочка, сказал он.
Я рукой отодвинула от себя куртку и взглянула на него, протестующе изогнув одну бровь.
– Извини, Пауэлл, но я только пришла. И хочу танцевать.
– Танцевать?
– Ага, так что верни куртку на место и можешь идти. Удачи, – бросила я и, заправив выбившуюся из прически прядку волос за ухо, вышла в центр зала.
Свет давно приглушили, воздух разогрелся, хоть снаружи и было прохладно. Музыка была не та, что я слушала обычно, но сойдет. Остальным все нравилось, хотя трудно сказать: в полумраке я едва различала лица людей, что было лишь на руку мне. Никто не узнает, никто не будет задавать вопросов. К тому же Нью-Йорк – это Восточное побережье, а раньше я работала преимущественно на западную аудиторию.
– Я угадал с напитком?
От его голоса по моим рукам и шее забегали мурашки. А когда теплые руки накрыли мою талию и вжали меня в крепкое большое тело, я растеряла все навыки речи. Я узнала бы обладателя этих рук даже будучи слепой и глухой. Только Пауэлл был как гора, только ему моя макушка едва доставала до ключиц.
Я хотела отстраниться, ведь зареклась не позволять ему воплощать в жизнь свои желания за мой счет. Но тело не могло противиться ему.
– Ага, – выдохнула я, чувствуя, как его руки поглаживают мои бедра и начинают управлять ими, подстраивая под ритм музыки. – Попал в самую цель. Хорошо, что без алкоголя, я стараюсь избегать его.
– Почему?
Я задумалась на секунду: рассказать ему или нет? Мне часто говорили, что я много болтаю, но раз он сам спросил, значит, мой ответ не будет таким уж неуместным.
