Зверь полностью

Макс

Очередная тренировка выдалась куда более тяжелой, чем предыдущие. Во многом сказался недавний проигрыш «Колорадским Филинам». Они ведь даже не лидировали в таблице. Что за чертовщину творила моя команда? Впереди еще несколько игр, прежде чем мы уйдем на небольшой отдых по случаю Рождества. Нам нельзя проигрывать.

– Что за цыпочка подкараулила тебя у арены? – спросил Басс, вытирая волосы полотенцем после душа.

— Никто не знает тебя так, как я, и сейчас я вижу, что тебе нужен друг. Отец ведь звонил тебе? — спросила Ди, касаясь моей руки. Я отдернул руку, словно она сделала мне больно.

Ди знала, что отец каждый год ищет со мной встречи накануне или после Рождества. Зачем он делал это, для меня оставалось загадкой. Возможно, в эти моменты он считал, что полностью выполняет отцовский долг.

– Это не твое дело, — отмахнулся я.

– Макс.

Она снова коснулась моей руки, до меня донесся запах ее неизменного парфюма: ирис и жасмин. Неконтролируемым потоком на меня нахлынули воспоминания, приятные, счастливые, а кончилось все одной единственной картинкой — она голая в объятиях другого мужчины. Мне не нравился этот запах, мне нужна была другая, хрупкая и нежная, словно цветок магнолии, та, что пахнет слаще и легче — солнцем и клубникой со сливками.

– Ты досаждаешь мне, не знаю, сколько раз повторить тебе, чтобы ты поняла, Ди. Все кончилось тогда, когда ты позволила другому залезть на тебя.

– Я совершила ошибку, прошло столько времени, а ты по-прежнему зол из-за этого, — жалобно сдвинув брови к переносице, выдала она. — Я не выношу твоего гнева, но понимаю его. Ты обижен, потому что все еще любишь меня.

Я усмехнулся.

– Не лги себе. Я не люблю тебя, сомневаюсь, что когда-либо любил. Я был молод, а ты была моими первыми серьезными отношениями. Я мог спутать любовь и привязанность.

– Нет. Тогда все было реально.

– Мне нужно идти, — бросил я и направился в раздевалку.

– Постой, Макс… Макс!

Это попахивало одержимостью.

Не с моей стороны.

– Никто, одна старая знакомая, – ответил я.

– Красотка. Я люблю брюнеток, – мечтательно пропел Басс.

– Ты любишь любую, у кого есть вагина, – засмеялся Эшбрук.

Басс запустил в него грязной перчаткой, парни в раздевалке разразились хохотом.

– Значит, ты не будешь против, если я замучу с ней? Красотка часто в «Скале» ошивается…

От его вопроса я не почувствовал ничего, пустота.

– Мне все равно.

Часть парней покинули раздевалку, кто-то все еще был в душе. Настроение начало подниматься, ведь я вспомнил, как утром отвозил Утконосика на работу и пригласил ее на ужин, она согласилась. Давно я не ждал чего-то так сильно, как этого ужина. Подавляя улыбку, чтобы не выглядеть идиотом, я взял спортивную сумку и собирался уходить, как Басс спросил:

– А что у тебя с Милашкой Митчелл?

Мне не нравилось, когда ее называли так. Перри определенно была милашкой, но Басс закладывал в это прозвище иной смысл. Только за это мне хотелось вдавить его нос в череп.

– Ничего, – отрезал я, замечая, что Эшбрук и Назаров следят за нашим разговором.

– Они разошлись с Дарреллом, но это было после того, как вы вдруг испарились с того аукциона. Сначала она, а затем ты, – усмехнулся Сойер, не сводя с меня подразнивающего взгляда.

– Черт, Пауэлл, с девушкой друга? – удивился Ник.

– А я догадывался, – фыркнул Назаров.

– Он не друг мне!

– Но вы в одной команде. Ты его капитан!

Я проигнорировал последнее замечание Эшбрука и поспешил на выход.

– А я понимаю тебя. Митчелл очень горячая, ее фотки до сих пор стоят у меня в голове. Как вспоминаю ее буфера, руки сами тянутся вниз, – заржал Сойер.