Счастливой? От чего она так счастлива? Я ведь рассталась с Майком. Поправочка: с ее обожаемым Майком.
Мама отстранилась, с нашей последней встречи она ни капли не изменилась, а прошло уже полгода. Она по-прежнему была стройна, волосы, словно шелк, струились по ее плечам. Мама сделала губы немного полнее, и я была рада видеть, что, несмотря на ее любовь к косметологии, она не злоупотребляла этим.
– Здравствуй. – Я хотела спросить, отчего она так рада, но не успела этого сделать, все и так встало на свои места.
– Дорогая! – Майк вышел из-за угла и вальяжно оперся плечом о стену. Я видела в его глазах ликование. – Опять задержалась на студии. Линда, ваша дочь полностью отдается работе, иногда я начинаю ревновать ее к этому телеканалу!
Мама не в курсе, конечно. Светились бы ее глаза такой радостью, если бы она знала, что я ушла от Майка? Не думаю.
– Я должна тебе кое-что сказать.
Майк одарил меня предупреждающим взглядом, я почувствовала фантомную боль на щеке, как тогда, когда он ударил меня. Что, если мама сочтет меня виноватой во всем, что произошло между мной и Дарреллом? Что, если она не просто разозлится на меня, но и поддержит действия моего бывшего? От этих мыслей мне хотелось сжаться и спрятаться. Но я не могла, просто позволила маме увести меня на кухню, по пути слушая о том, как сильно она рада нашей помолвке.
Единственная мысль, возникшая в моей голове, была о том, что нужно позвонить Максу, который ждал меня внизу. Я понимала, что после этого звонка упущу его, потеряю, а ведь он только стал доверять мне. Но я ничего не могла с собой поделать, я не могу подвести маму, мне больно видеть разочарование в ее глазах, мне страшно, что снова придется столкнуться с ее осуждением, мне страшно, что я могу разочаровать ее настолько, что она снова начнет пить. И это будет полностью моя вина.
***
Через двадцать минут я стояла у барного острова и с ненавистью оглядывала каждый элемент кухни. В этой квартире мы пробыли недолго, но даже она напоминала мне о том, какая я жалкая и глупая.
Моя мама выкладывала ресторанную еду из крафтовых пакетов в тарелки, а Майк стоял у винного шкафа и пытался выбрать вино для нашего ужина.
– Перри, ты же выпьешь немного? Отметим помолвку и приезд твоей мамы.
Услышав это, я удивилась. Майк знал, что я не пью, а еще он знал, как именно на меня действует алкоголь.
В моей голове снова и снова возникал голос Макса. Пауэлл был очень зол из-за того, что я сказала ему по телефону, но разве можно его за это винить? Я поступила отвратительно. Мне хотелось бы сейчас быть с ним, поужинать и даже… выпить. Ведь Максу я доверяла, я знала, что он никогда не воспользуется моим состоянием, он доказал это. В ту злополучную ночь я предлагала ему свое тело, но он не взял, потому что он не Майк. Он не был похож на других мужчин, по крайне мере, из числа тех, которых я встречала. Макс Пауэлл был особенным.
– Нет, я не буду.
– Подумай, будет весело.
– Прекрати, – строго ответила я, глядя на то, как Линда неуклюже вываливает пасту с морепродуктами в тарелку.
Какого черта он говорит об алкоголе, когда рядом находится человек, вылечившийся от алкоголизма?
– Не стоит отказываться из-за меня, – улыбаясь, сказала мама.
Я нахмурилась. Она была слишком веселой сегодня, неужели моя помолвка вселяет в нее такую радость?
Да, пожалуй, это главная причина, по которой я не хотела расстраивать Линду. Она заливала стресс алкоголем. Ее реабилитационная программа длилась очень долго. И такая программа была не одна. Ей тяжело дался процесс выздоровления.
Что-то мокрое ткнулось в мою ногу. Я опустила голову и увидела нечто взъерошенное и одновременно лысое. Гибрид собаки и уродливой крысы.
Нервный смешок вырвался из моего горла.
Кажется, я схожу с ума.
– Вы тоже видите это? – спросила я, чувствуя, как нечто вылизывает мою лодыжку.
