Марк тихо порыкивает, двигаясь, забирая меня вместе с собой. Сопротивляться бессмысленно, он ведет в этом танце, а я получаю странное, когда-то уже запрещенное мной для себя удовольствие, подчиняясь мужчине своему абсолютно во всем. Словно за руку в Рай. Доверяя и не жалея.
Наше слияние не было нежным, только бурная страсть изголодавшихся тел. Совпадение душ, потерявшихся и нашедших друг друга. Безумие совершенное, острые ощущения, без мыслей и без сомнений.
Потные, обессилевшие совершенно, мы лежали на письменном (между прочим!) столе, все еще обнимаясь. Как будто бы опасались потеряться опять.
Я открыла глаза, встретив его нежный взгляд и улыбку. Какой же красивый! Похудевший ужасно, даже нос заострился. Бледный. Синяки под глазами, очерченные резко скулы, усталость в тенях под ресницами.
Когда я успела запомнить каждую его черточку? Разрезающий левую бровь острый шрам, ямочку на подбородке, жесткую линию резных, ярких губ. Смотрела бы и смотрела. Только… Наши вопросы не ждали. И главный я прямо сейчас и задам.
— Почему? — шепотом, прямо на ухо.
Он отстранился, объятие ослабляя и усмехнувшись ответил:
— Ждал целый год, вовсе даже не сразу все бросив и не примчавшись к тебе в первый же вечер? Сам себя спрашиваю постоянно. Наверное — идиот.
Я отодвинулась осторожно. Он так шутит? Попалась строго взглянуть на него, он ответил улыбкой, и я тут же проиграла быструю эту дуэль. Молниеносно.
Зато, разглядывая его, отогретого, совершенно оттаявшего, я вдруг увидела нечто новое.
С широченного мужского плеча по ключице и вниз вырисовывалось плетение из плавных линий. Очень красивое, яркое, золотистое.
Сложный орнамент. Что-то он мне напоминал неуловимо. Совершенно точно, его здесь раньше не было! Мало того, я отчетливо помнила, как раздевала сегодня его, своего самого лучшего в мире мужчину. И никаких этих рисунков на груди тогда не было.
Пальчиком аккуратно потерла. Стираться не собирался. Присмотрелась, ведомая интересом натуралиста: рисунок был частью кожи. Даже не татуировкой, а практически живой инкрустацией.
Вензель. Это была монограмма, искусно спрятанная в сложных завитушках узора. Отчего-то я была в этом уверена. Абсолютно неизвестный мне алфавит. Очень красивая вязь.
Кот молча смотрел мои изыскания и улыбался. Мы бы так и валялись бездумно и безответственно, молча друг друга разглядывая, и этим молчанием говоря очень многое.
Что нас ждет?
Неизвестно.
Кто мы есть?
Непонятно.
Что нам с этим делать?
Неизвестно совсем.
— Кхм! — где-то рядом вдруг громко раздался голос Маруси. — Я извиняюсь, конечно, но через десять минут у Гесера тут вроде как совещание. Вы можете не спешить, но если ему придется объяснять по какой причине…
— Раньше сказать не могла ты никак? — под яростное шипение Марка мы уже одевались.
— Неа. Занята была. Пари выигрывала. — Маруся довольно мурлыкнула.
А мне приходилось сейчас делать выбор: вываливаться из кабинета начальственного с голой грудью или надеть шпион — артефакт. Наушники Кот мне нашел очень быстро, и видя сомнения эти мои, тут же молча с себя снял рубашку и отдал ее мне, напялив на голое тело пиджак. Обожаю его.
На вопросительный взгляд лишь плечами пожал и кивнул мне на зеркало. Там отражалась… О, да. Я, с красноречивым засосом на шее, распухшими совершенно губами и видом пьяным совершенно, но абсолютно счастливым.
Перевела взгляд на него и вдруг увидела: Узор у него на плече был точным отражением того, что украшал мою спину. Я потому его сразу и не узнала, что тщательно свой не разглядывала.
А теперь именно он красноречиво выглядывал из-за ворота мужского пиджака.
Тревожно перевела взгляд на Марка. Тот подбадривающе улыбнулся, запихнул в свой карман доказательство-галстук, мой несчастный розовый топик с глазами, и протянув мне навстречу ладонь осторожно к двери подтолкнул. Да. Наше время закончилось. Я задание выполнила, клин вышибла клином, а что теперь с этим всем делать, мы подумаем уже вместе.
В этом я не сомневалась.
До той ровно секунды, пока мы дверь не открыли и порог ее не пересекли.
Я сразу со страху зажмурилась, а потому не увидела, лишь почувствовала, как за широкую спину задвинута махом была.
Хорошо тут стоять за спиной. Тепло, тихо почти что. И даже спокойно. Так бы и стояла, уткнувшись носом куда-то между лопаток ему. Хорошо, что есть тот, за которого можно так спрятаться. Пусть ненадолго, но все же. Эх. Плохо, что я безголовая и все равно вылезу. Неизлечим во мне этот дух. Мышь, говорите? Ну да, те тоже из норок своих носики все высовывают, кошкам на радость. И пусть.
Собственно, что там страшного? Ну подумаешь, целая толпа странных существ. Вампиров же нет там? Наверное.
Секунду спустя нас обоих кто-то совершенно бесцеремонно обратно впихнул в кабинет и дверь запер. На два оборота ключа, я услышала.
А потом голосом страшным спросил, прямо-таки даже жутким:
— И куда это вы собрались в таком виде, родимые?
Макс! Я чуть навстречу не выпрыгнула, но Марк осторожно меня придержал. Он внезапно напрягся. Удивилась реакции, но притормозила. Коту точно видней.
